Бремя. Миф об Атласе и Геракле | страница 35



Ни один человек не сможет убить Геракла, но лишь мертвому врагу это под силу.

Он помнил пророчество. Когда, обезумев, он бежал к морю, то выкрикивал имя своей жены; и она слышала его, и знала, что содеяла; и взяла нож, и пронзила себе сердце.


А где-то далеко Гера улыбнулась своей ироничной улыбкой. В конце концов он сам убил себя. Она знала, что так оно и будет.

Уфф!

Атласу сообщили о смерти Геракла. Это была последняя весть с Олимпа.

Никто не говорил ему, что старые боги ушли и что бледный спаситель на темном кресте навеки изменил мир.

Время потеряло для него смысл. Он очутился в черной дыре. Ниже уровня событий. Он был единственным. Он был один.

Планета Меркурий обходит вокруг Солнца за восемьдесят восемь дней, но зато на самой планете один день длится сто семьдесят шесть земных дней. А меркурианский год — всего лишь половину дня. Время там идет сразу и быстрее, и медленнее, чем у нас.

Так случилось и с Атласом, для которого всегда и никогда слились в одно. Теперь он был частью Галактики, одним из миллионов и миллиардов населявших великий небесный град звезд, потоков газа и сгустков космической пыли, связанных воедино мощью гравитации.

Все часы в этом городе показывали разное время. Невозможно было ни о чем договориться. Если Меркурий обегал вокруг Солнца за несколько десятков дней, то Сатурну на это требовалось двадцать девять лет. А теперь ведь были и другие планеты, о которых не знали греки, — Уран, Нептун и Плутон отмеривали время, уследить за которым было под силу лишь смертным. К примеру, на Плутоне один год длился двести сорок восемь земных лет. Плутон, владыка нижнего мира, вообще никуда не торопился.


Атлас не знал, сколько времени он уже здесь.

А потом появилась собака.

Это была хорошая, верная и преданная собака, которая любила своего хозяина и совершенно не сопротивлялась, когда он посадил ее в маленькую капсулу и так стреножил, что она не могла двигаться. Она очень боялась, но свято верила в него. Это была его собака.

Когда русские запускали Лайку в космос в 1957 году, они знали, что ей не суждено вернуться. Автоматическая подкожная инъекция должна была усыпить ее через семь дней. Ее хладные останки должны были до конца света летать по земной орбите.

Когда они задраили люк, Лайка задрожала и во рту у нее пересохло. В тюбике была вода и ее научили пить из него. Еда у нее тоже была, но она не хотела ни пить, ни есть, она хотела к хозяину, и чтобы ночь и тихо, и чтобы всего этого не было.