Меня не проведешь | страница 50
— Может быть, это просто наше внутреннее зло? — предположила она.
— Вряд ли, — пожала я плечами, — мне кажется, Михаил чувствовал исходящую от кого-то угрозу и попытался таким образом защититься. Но потом он сам испугался собственного страха и решил победить его, стерев черты человека, от которого она исходила… Как в стихотворении: «Сотри случайные черты — и ты увидишь, мир прекрасен…» Наверно, он надеялся, что ему удастся снова сделать мир вокруг себя прекрасным.
Я посмотрела на нее. Она плакала. По ее тонкому лицу катились слезы. Мне стало страшно, что мои откровения привели к такому результату. Я была готова откусить себе язык. Но она посмотрела на меня с благодарностью и, тихонько пожав мне руку, шепнула сквозь слезы:
— Спасибо…
С этими словами она стремительно направилась к выходу.
Мне тоже было пора уходить. Все равно мне не удастся сейчас понять, чье это лицо. Наверно, придется прийти сюда еще раз. И на сто процентов я была уверена, что снова встречу у этой картины Алину. Сейчас я, увы, ничем не могла помочь ни ей, ни себе. Поэтому я вышла из музея в душный августовский день, готовый разразиться грозой.
К сожалению, Елена была обязана прийти на открытие выставки. Прекрасно зная, как ее ненавидят все эти рожи, она не могла не насладиться хотя бы маленьким триумфом. В конце концов, пусть считают ее идиоткой… и кем там еще… Она вошла в выставочный зал, преисполненная сознанием собственного достоинства. Если бы не скорбный повод, по которому эта выставка состоялась, она бы позволила себе гордую улыбку. Но, увы, сейчас улыбка была не к месту. Поэтому ее лицо хранило печать горькой утраты, но вот глаза… Глаза Елены не могли скрыть торжества. Потому что все они — те, кто считал ее наглой выскочкой, — восхищались ее мужем. Человеком, который принадлежал ей.
Она печально улыбалась, здороваясь с ними, злорадно подмечая, как одни поджимают губы, а другие отворачиваются.
К сожалению, Елена в искусстве ничего не понимала, поэтому она даже не могла понять, чем восхищаются эти надутые индюки.
Конечно, ей безумно понравились его стеклянные безделушки, но чего все толпятся возле его картин… Серые и непонятные, они ее не волновали. Тем не менее она делала вид, что ей интересно. Она подолгу стояла у какой-нибудь из них, ничегошеньки не понимая, но сохраняя на лице печать задумчивости и восхищения.
Около одной из картин толпилось народу больше всего. Она подошла. Картина называлась «Предчувствие», и от нее на Елену пахнуло кладбищем. Елена даже поежилась от холода. Странно, но она ей понравилась. Почему-то она именно сейчас поняла, что ее недоумок Мишка, оказывается, был действительно потрясающе талантлив. Удивленная своим открытием, она застыла перед страшной работой. Особенно ее внимание привлек силуэт человека на картине.