Мужчины и прочие неприятности | страница 84
— Тревожный симптом, — сказала Лаура.
— Точно. Хотя какой-то непонятный… Я пошла к врачу, — продолжала Роза. — Была во многих местах. И всегда какой-то дефект искали во мне самой. Неизвестный мужчина забрался ко мне в дом, а диагностировать и лечить начинали меня!
— Если бы ты могла исчезнуть, куда бы ты отправилась? — спросила Лаура.
— Из-за чего бы мне хотелось исчезнуть… — начала Роза.
— Из-за чего?
— Ну, некоторые вещи… Например, однажды, когда я пришла домой, — начала рассказывать Роза, — Онни почистил за меня все малярные валики и кисти. Они были аккуратными рядами разложены на картонке на полу. Не знаю, я почувствовала теплоту. Потом, после несчастного случая, я испугалась, что Онни умрет, он же все время чего-то ждал от меня. Он такой, непреодолимый. И я любила все сильнее, хотя даже не была в него влюблена.
— Замкнутый. Закрытый. Уживчивый. Очень тихий. Вернее, безмолвный, — Лаура описывала Онни. — Единственное, отчего он однажды когда-то взорвался, касалось Луны. Я тогда имела неосторожность пошутить об «Апполоне».
— По-моему, очень трогательно, что у него на стене всегда висели фотографии кораблей «Эндьюранс» и «Апполона-11», — продолжала она. — Думаю, этот неутомимый оптимист Шеклтон, умудрившийся целиком спасти свой экипаж в Антарктике в бесчеловечно тяжелых условиях, был его кумиром. Как и Армстронг с Олдрином, которые отважились на самую опасную авантюру столетия и ступили на поверхность Луны, хотя могли бы оставаться на спокойной и высокооплачиваемой работе в Хьюстоне. Мне кажется, эти фотографии рассказывали Онни о его мечтах и о нем самом — я хотела бы истолковать это так. Эти плакаты изображали не самих Шеклтона и Армстронга, а только их руководство экспедициями: «Эндьюранс» пришлось бросить во льдах, а устройство «Апполона» того времени по своей сложности не уступает разве что кофеварке. У человека подчас настолько велико желание ухватиться за другого человека, что, начиная с первой минуты, все знакомство сводится к тому, чтобы собираемые воедино мельчайшие обрывки нитей и их толкование совпали. Мы подделываем доказательства, которые находятся у нас перед глазами, себе же во вред.
— Я хотела видеть в его невозмутимости надежность, в его пассивности — стабильность, в его безрассудстве — благоразумие. Желание любить — еще не любовь, и, когда желания недостаточно, не остается ничего, кроме заблуждений.
— Люди не прозрачны, — сказала Лаура, — и в этом, по-моему, наибольшая трудность. В том, что какой-нибудь милейший и распрекрасный человек может оказаться совершенно ненадежным, что преступник может быть по-дружески помогающим соседом. Нужно научиться принимать то, что люди такие, какие они есть, что их невозможно узнать до конца. Может быть, тогда жизнь станет легче, а разочарований меньше?