Без права на поражение | страница 41
— Нет. Я ведь говорила, что он еще мальчишкой невзлюбил его. Геннадий уже семь лет
живет отдельно от меня...
— Не встречался, значит?
— Нет,— она оживилась даже.— Сознаюсь перед вами: в ту осень, когда Афанасий явился
сюда, я шибко перепугалась, потому что мои именины должны были наступить и Геннадий с
женой обещался в гости приехать.
— И приезжал?
— Приезжал. Ребятишек, правда, с собой не привезли. У сватьи в Березовске оставили. А
сами гостили целую неделю.
— А в Свердловске они могли с Мельником встретиться?
— Что вы! Геннадий если бы и увидел его, то не остановился бы. Не любит он его.
— Вы говорили сыну, что приезжал Мельник?
— Бог с вами! Ни полслова! Он бы мне не простил этого.
— Когда у вас день рождения-то?
— Двенадцатого ноября.
— А Мельник приезжал?
— Перед праздником близко.
— А сын, насколько я понимаю, очевидно, уехал числа двадцатого?
— Раньше — поправила она.— Приехали они сразу после праздников, дня за два до
именин. А уехали на третий или четвертый день после. Выходит, числа пятнадцатого-
шестнадцатого.
Василий Тихонович знал, что на шадринском рынке Афанасий Мельник задерживался
пятого ноября.
— Вы уверены, что ваш Геннадий не встречался с Мельником?
— Если бы он хоть узнал о его приезде, то все равно выговорил бы мне,— ответила она
убежденно.— Не сдержался бы, припомнил старое. Ненавидит он его... Да и откуда ему было
знать?
Откровенность Анны Печеркиной не вызывала у Саломахина сомнений. Но где-то в душе
он уже решил, что между ее сыном и Мельником была какая-то связь,
Прояснить все мог только Шадринск.
21
Из Шадринска Саломахин связался по телефону с Суетиным. Моисеенко из Молдавии еще
не вернулся,
— В дороге,— сообщил Суетин.— Ждем завтра.
Подробно рассказав о встрече с Анной Печеркиной, Саломахин предупредил:
— Задержусь еще дня на два. Позвоню потом.
...После десяти утра Василий Тихонович постучался в квартиру Клавдии Коляскиной —
той самой знакомой Анны Печеркиной, к которой четыре года назад должен был заехать
Афанасий Мельник.
Дверь долго не открывалась. Наконец, неприветливо осведомившись, кто пришел, в двери
показалась заспанная с неприбранными волосами женщина. Не взглянув на Саломахина,
повернула обратно, бросив через плечо:
— Проходите.
Комната Коляскиной лучше всего говорила о хозяйке. На столе, придвинутом к окну,
стояли две пустые бутылки из-под водки, валялся остаток буханки хлеба, в мелкой тарелке,