Без права на поражение | страница 41



— Нет. Я ведь говорила, что он еще мальчишкой невзлюбил его. Геннадий уже семь лет

живет отдельно от меня...

— Не встречался, значит?

— Нет,— она оживилась даже.— Сознаюсь перед вами: в ту осень, когда Афанасий явился

сюда, я шибко перепугалась, потому что мои именины должны были наступить и Геннадий с

женой обещался в гости приехать.

— И приезжал?

— Приезжал. Ребятишек, правда, с собой не привезли. У сватьи в Березовске оставили. А

сами гостили целую неделю.

— А в Свердловске они могли с Мельником встретиться?

— Что вы! Геннадий если бы и увидел его, то не остановился бы. Не любит он его.

— Вы говорили сыну, что приезжал Мельник?

— Бог с вами! Ни полслова! Он бы мне не простил этого.

— Когда у вас день рождения-то?

— Двенадцатого ноября.

— А Мельник приезжал?

— Перед праздником близко.

— А сын, насколько я понимаю, очевидно, уехал числа двадцатого?

— Раньше — поправила она.— Приехали они сразу после праздников, дня за два до

именин. А уехали на третий или четвертый день после. Выходит, числа пятнадцатого-

шестнадцатого.

Василий Тихонович знал, что на шадринском рынке Афанасий Мельник задерживался

пятого ноября.

— Вы уверены, что ваш Геннадий не встречался с Мельником?

— Если бы он хоть узнал о его приезде, то все равно выговорил бы мне,— ответила она

убежденно.— Не сдержался бы, припомнил старое. Ненавидит он его... Да и откуда ему было

знать?

Откровенность Анны Печеркиной не вызывала у Саломахина сомнений. Но где-то в душе

он уже решил, что между ее сыном и Мельником была какая-то связь,

Прояснить все мог только Шадринск.

21

Из Шадринска Саломахин связался по телефону с Суетиным. Моисеенко из Молдавии еще

не вернулся,

— В дороге,— сообщил Суетин.— Ждем завтра.

Подробно рассказав о встрече с Анной Печеркиной, Саломахин предупредил:

— Задержусь еще дня на два. Позвоню потом.

...После десяти утра Василий Тихонович постучался в квартиру Клавдии Коляскиной —

той самой знакомой Анны Печеркиной, к которой четыре года назад должен был заехать

Афанасий Мельник.

Дверь долго не открывалась. Наконец, неприветливо осведомившись, кто пришел, в двери

показалась заспанная с неприбранными волосами женщина. Не взглянув на Саломахина,

повернула обратно, бросив через плечо:

— Проходите.

Комната Коляскиной лучше всего говорила о хозяйке. На столе, придвинутом к окну,

стояли две пустые бутылки из-под водки, валялся остаток буханки хлеба, в мелкой тарелке,