Зеленые годы | страница 54



Он показывает фотографию. Человек, которого я никогда в жизни не видела. Длинные волосы и борода, на голове — черный берет. Одежда похожа на форменную.

— Узнаете?

Отвечаю, что нет. Он не унимается. Подносит мне фотографию к самым глазам.

— Узнаете?

Я повторяю, что нет.

— Постарайтесь вспомнить. Его зовут Хуан. Хуан его зовут, не так ли?

Хуан. Хуан. Да, Хуан. Но что за Хуан? Я упорствую: никакого Хуана не знаю. Не знаю никакого Хуана.

— Ничего, вспомните.

Он произносит что-то вроде «не будем размениваться по мелочам» и подходит ближе. Убирает какие-то бумаги в ящик стола. Я устала и проголодалась. Есть мне не дают. Я стою перед столом. Яркий свет направлен мне прямо в глаза.

— Антониу ди Оливейра Майер. Это имя вам что-нибудь говорит?

Да, говорит. Отвечаю, что говорит. Он усмехается.

— Ну, вот и славно. Он что, дружок ваш?

Я не понимаю, что он имеет в виду.

— Не стройте из себя невинность. Лучше уж все скажите.

Что все-то? Я говорю, что знакома с ним. Антониу — мой однокурсник. Хороший студент. Спорил с преподавателями. Нет, нет, нет — не потому хороший студент, что спорил с преподавателями. Но действительно хороший студент.

— Спорил, да? О чем же?

Да обо всем. О литературе, политике, науке, экономике, философии.

— А что именно он оспаривал? Все. Он бунтарь по духу.

— Бунтарь! Все вы идиоты!

Я не знаю, что ответить. Близко я Майера не знала, но он был не из наших. Он действительно был бунтарь — его хлебом не корми, дай только поспорить с преподавателями. Дурак, одно слово.

— У вас с ним что-нибудь было?

Нет, никогда.

— Ну, хоть разговаривали?

Изредка.

— О чем?

Обо всем.

— О чем это обо всем? Вы что, за дурачков нас держите?

О жизни, об учебе.

— Что значит о жизни? Что именно об учебе? Об идеях? Энгельс, Маркс? Политэкономия? О правительстве говорили? Да, о правительстве! Что вы думаете о правительстве? Отвечайте, что вы думаете о правительстве!

Я ответила, что это были обычные разговоры между однокурсниками. О правительстве? Ничего я не думаю о правительстве.

— Ничего? Так-таки ничего? Вот это мило! Да не валяйте вы дурочку.

Все, что знаю. Говорю все, что знаю. Я не знаю, что он знает, не знаю, что они знают обо мне и о других. Но я-то ничего не знаю о Майере.

— Ладно, значит, не хотите помочь следствию. Очень жаль. Вам бы не стоило так со мной разговаривать.

Он подзывает другого мужчину, что-то ему приказывает, но мне не слышно. Тот уходит и быстро возвращается. Подает знак. Другой садится, положив руки на стол. На пальце у него перстень. Он хрустит пальцами, как будто сильно нервничает.