Крутая волна | страница 100
Его рассказ, должно быть, потряс Наталью. Она долго молчала, опустив голову и кусая губы. Потом виновато посмотрела на него и тихо спросила:
— Я вас очень обидела?
— Вы? Нет. При чем тут вы?
— Это я вас заставила… Я не хотела, я не знала… — Она вдруг стремительно подошла к нему и сказала: — Вы хороший. И я очень рада этому. Знаете, вы мне тоже… нравитесь.
Гордей встал, но она тотчас повернулась и выскользнула за дверь. Все это было так неожиданно, что Гордей растерялся и так и остался стоять посреди комнаты. Мысли его путались, пе рескакивали с одного на другое, потом он вдруг вспомнил ту драку с Люськой Вициной, и то же пронзительное чувство овладело им. «Странно, — подумал он, — я даже не прикоснулся к ней, а то же самое… Значит, и тогда не было ничего стыдного?»
Наталья стояла в кухне у окна, прислонившись лбом к стеклу. Когда он подошел и легонько дотронулся до ее плеча, она вдруг вся сжалась, точно ожидая удара, и закрыла лицо руками.
— Уйдите, — тихо попросила она.
Но Гордей стоял рядом и смотрел на ее вздрагивающие плечи, на раскиданные по ним локоны волос, вдыхал их непривычный запах и слышал, как стучит у него в висках кровь.
— Уйдите, — еще тише попросила она.
Гордей на цыпочках отошел, вернулся в комнату и вздрогнул от резкого крика:
— Здр — р-рась — те!
Он погрозил попугаю кулаком, и тот радостно возвестил:
— Попка — дурак!
Попугай довершил впечатление неожиданности и несуразного переплетения событий этого дня.
Идти на корабль, не хотелось. Неожиданное признание Натальи перевернуло в Гордее все, мысли и чувства перепутались, ему надо было разобраться в них и, главное, выяснить свое отношение к Наталье.
Он выбирал улочки потише, где шум города не мешал ему думать. Так незаметно для себя он оказался на кладбище. Там кого‑то хоронили. Ни гроба, ни могилы не было видно, их загораживала темная толпа людей. Гордей стал в сторонке.
Маленький попик, встряхивая темной гривой волос, старательно выводил:
— «Во блаженном успении вечный покой по- даждь, господи…»
Дьякон тонко подвывал:
— «Ве — ечна — ая па — амять…»
Двое или трое нехотя крестились, остальные, зябко втягивая голову в плечи, угрюмо молчали. Слышно было, как тихонько позванивали цепочки кадила, над обнаженными головами людей повисли клочья синеватого дыма.
Сухо постукивали о крышку гроба мерзлые комья земли. Так же сухо падали в морозный воздух редкие слова:
— Отмучился, сердешный.
— И — эх, жисть!
— А хоть какая она ни есть, а все жизнь.