Смерть беспозвоночным | страница 40



— Чего ее так по свету носит? А где она сейчас?

Куда бы подальше выпихнуть Ляльку?

— …Сейчас в Пиренеях засела, у нее что‑то с ногой, вот и перестала скакать с места на место. И знакомых растеряла, а уж этих Выстшиков так ищет, так ищет! Видите ли, проше пани, она с их дочерью вместе училась, и они подругами были, а теперь никак не найдет Эву. Она тоже здесь живет?

Моя собеседница немного оттаяла и явно оживилась — поняла, что будет ей о чем порассказать, уж выговорится на славу!

— Да что вы! — живо подхватила она. — Эва давно от них сбежала, когда это было, поди, уж лет пятнадцать как ее тут нет. А то и поболе. И не сказала никому, куда уезжает, не только мне, родителям своим тоже. Подолгу где‑то пропадала, да от меня не скроешься, шила в мешке не утаишь — вылезло наружу! Связалась с одним таким, не расписались, не обвенчались, жили незаконно. И вот тогда у них в квартире начались такие скандалы, что страх и сказать! Просто ужас, скажу я пани. Ведь он, сам‑то, как разозлится — ровно медведь в лесу ревет, на весь дом слышно, даже на всю улицу, что уж обо мне говорить! Да у него характер такой, даже и не злится когда, а все равно — не говорит, а орет благим матом, того и гляди дом развалится! В церковь марш!!! Венчаться сей секунд!!! Через все четыре этажа насквозь пробивало! И что он дочь блудную и ее хахаля знать не желает, если не поженятся, как люди! Тогда она, Эва то есть, сказала: ладно, поженимся законным браком. И тогда что‑то такое произошло, что хахаль вдруг стал сюда приходить без нее! Уж и не знаю, что там у них стряслось. А потом я и сама уже не могла разобраться, тот ли самый приходил или другой какой. Но с папашей такая между ними дружба завязалась, что и сказать нельзя. Раз как‑то у Эвиной мамаши ненароком вырвалось, что Эва и от этого хахаля сбежала, дескать, с нее достаточно приказы отца выслушивать! Так что, пожалуй, они и не расписались. А в чем дело, я так и не поняла, да только Эва с той поры совсем сбежала и больше тут не показывалась. Папаша ревел, что она сама собой разбогатела и не нуждается теперь в нем, что отец для нее ничто, ноги она об него вытирает и что он ей покажет, пусть только появится. Вот о матери как‑то никогда не было речи, да и случая такого не было, чтобы она на улицу вышла или еще куда. Мать у Эвы тихая и спокойная, совсем обыкновенная, только все делает по указу мужа, он для нее ровно бог, она разве что не молится на него.