Письма | страница 34



Марта 15

 1845

Не можно ли возвратить мне вторую статью замечаний на сочинение Гумбольда? Она мне нужна для справок.

На отдельной странице: Станислав Жульен, известный Парижский китаеслов, просил графа Канкрина сообщить прочим министрам, чтоб они, если имеют нужду в переводе чего-либо с китайского языка, непосредственно относились к нему Станиславу, а русские ориенталисты, как он [324] писал графу, не в состоянии правильно переводить с китайского языка. — Назад тому три года Академия наук действительно выписала из Парижа профессора китайского языка. Это был Броссе. Но как, вместо переводов, возложили на него составить каталог кит[айской] библиотеки, находящейся при Академии наук, то он отозвался, что он по давности не в состоянии упомнить значение всех букв китайских. После сего вместо китайщины принял на себя звание профессора языков армянского и грузинского. Я написал каталог и получил 200 р. серебром, а г. Броссе за этот же каталог получил орден. Не наглое ли бесстыдство? Впрочем все это происходило под завесою тайны, да и теперь неприлично открывать.

9

Недавно получены из Пекина два сочинения: первое под заглавием обеты при посвящении буддистов, а второе учение Хапи [...] оба превосходно написанные. Каждое из них может занять не менее пяти листов печатных. Хапи [...] есть основатель древнейшей индийской религии, называемой Брахманскою. Если согласитесь, то известите меня запискою. Помянутые сочинения нашего директора г. Сенявина. Остаюсь истинно уважающий вас Иакинф.

Ноябрь 26

 1845

 С. П[етер]бург

10

Ноября 24 дня 1846 года

В прошлом году я обещал вам две статьи присланные из Пекина. Директор остается при прежнем своем мнении — напечатать их на счет казенный! Может быть, он и успеет с этим. — Посылаю вам статью для журнала, а чтоб не повяла свежесть занимательности ее, прошу вас не откладывать вдаль. Из это[й] статьи усмотрите, как европейские ученые мечтательны, хвастливы, и до такой глупости влюблены в свою ученость. Англичане в Лондоне мечтают, что они первый на свете народ, который хорошо знает и китайский язык, и Китай. А что читать мне доводилось о Китае из английских сочинений, правы везде пополам с грехом. О наглых французских хинологах и говорить не [325] нужно. Я дивлюсь бесстыдству с каким они пред целым ученым светом величают друг друга знаменитыми, что сплошь делается и между нашими знаменитостями. Это часто дети до десятилетнего возраста, а притом дети глупые. Из наших некоторые пробуждаются. Г. Ободовский по втором издании своей географии сделал поправки кое-где, а в третьем еще более в чем и сам сознается. Но этого очень мало надобно все поверять. В Китае учебники сочиняются учеными комитетами, подобно как ныне словарь и грамматика у нас. Для чего прочие учебники пренебрежены? — С 1-го января текущего года я занимаюсь составлением истории древних народов в Средней Азии, и частью соседственных ей владений. Сия история начинается во втором веке пред РХ и оканчивается в IX веке. В будущем году для справок я буду перелистывать историю Китая и все любопытное особо выпишу для вашего журнала. Здесь в книжных лавках совершенное затишье, а журналам литературным раздолье; и чем бессовестнее, тем в большем почете. Надобно же будет когда-нибудь приняться за воспитание и нравственность. Без этого наша философия будет чучела огородная, а люди — французские куклы. — Ныне мне ровно 70 лет, и лекари очень советуют оставить сидячую жизнь. Скучно без дела; и потому занимаюсь с небольшими роздыхами — летом, а может быть ране еще буду писать и просить разрешение на две вещи. Простите до того времени. С истинным к вам уважением остаюсь ваш покорнейший слуга Иакинф.