Подлинная история графини де Ла Фер | страница 44



— Почему вы решили, что он мой друг? — вскричала миледи с искренним ужасом в голосе.

— А разве он не ваш друг? — небрежным тоном спросил барон. — Если я ошибся — извините: мне так показалось. Но мы вернемся к милорду герцогу после, а теперь не будем уклоняться от того крайне чувствительного направления, которое принял наш разговор. Вы приехали, говорите вы, чтобы повидать меня?

— Да, — сказала Анна, чтобы что-нибудь сказать.

— Ну что ж, я вам ответил, что все устроено согласно вашему желанию и что мы будем видеться каждый день.

Говоря это, барон нежно сжал руку сестры, но его улыбка была отнюдь не нежной и вовсе не братской.

— Значит, я навеки должна оставаться здесь? — с оттенком ужаса спросила миледи.

— Может быть, вы здесь терпите какие-нибудь неудобства, сестра? Требуйте, чего вам недостает, и я постараюсь вам это предоставить.

— У меня нет ни служанок, ни лакеев… — нерешительно проговорила Анна. Она надеялась, что Джозеф пришлет кого-нибудь из лондонского дома, но взгляд деверя показал, что она ошиблась.

— У вас все это будет, сударыня. Скажите мне, на какую ногу был поставлен ваш дом при первом вашем муже, и, хотя я только ваш деверь, я заведу вам все на такой же лад.

— При моем первом муже? — вскричала миледи, уставившись на Винтера растерянным взглядом.

— Да, вашем муже — французе, я говорю не о моем брате… Впрочем, если вы это забыли, то, так как он жив еще, я могу написать ему, и он сообщит мне все нужные сведения.

Холодный пот выступил на лбу Анны. Джозеф не мог узнать это в Лондоне: они с мужем держали в тайне все, что касалось ее первого замужества, хотя, конечно, не могли отрицать сам факт его из-за Луи-Гийома. Но то, что Антуан жив, она сама узнала десять дней назад — значит, Атос снесся каким-то образом с ее деверем. Она бы возненавидела его, если бы в ее душе еще оставались силы для этого… А Джозеф, сидя напротив, находил явное удовольствие в допросе.

— Вы шутите! — хрипло сказала Анна, не понимая, что говорит.

— Разве я похож на шутника? — спросил барон, под взглядом невестки вставая и отступая на шаг.

— Или, вернее, вы меня оскорбляете, — продолжала она, не отрывая взгляда от лица, которое десять дней назад вставало перед ней в видении и не дало покончить с собой. Ненависть тогда спасла ее и ненависть сейчас придала ей сил, потому что она встала, судорожно впившись пальцами в подлокотник кресла.

— Оскорбляю вас? — презрительно усмехнулся лорд Винтер, отойдя к двери. — Неужели же вы, сударыня, полагаете, что это возможно?