Обращенные | страница 105



Думаю, это прокатит. Или так, или мне придется посадить его на цепь под дерево и позволить солнцу сделать за меня грязную работу, как советует Исузу. Мне приходит в голову одна мысль: следовало бы обеспокоиться тем, насколько быстро она это придумала. Как будто уже размышляла на эту тему, но в ином контексте. К счастью, моя способность к самообману и отрицанию очевидного еще больше, чем способность откладывать удовольствие на потом.

— Думаю, это получится, — я делаю паузу, ощущая, что консультация близится к завершению. — У вас не найдется…

На самом деле мне не следует больше ничего говорить. Начинается формалистика.

— Свежих газет?

Я киваю.

— Почему бы вам самому не купить? — ворчит отец Джек, удаляясь.

— Это почти все, что есть, — объясняет он, когда возвращается. — Спортивных новостей нет.

— Вот и хорошо, — говорю я.

Спортивных новостей не бывает. Это еще одна формальность.

— Иуда их еще читает, — говорит отец Джек; эта реплика — плавный переход к прощанию.

Или, во всяком случае, половина прощания. Я жду.

— Если вы понимаете, о чем я, — добавляет он.

У меня в руке еще ничего нет, и я хлопаю себя по лбу. Со стороны может показаться, что я пытаюсь прибить муху.

— Бинго… — говорю я. — Пачизи…[55]

Отец Джек машет рукой.

Парень из зоомагазина смотрит на меня как, словно я спятил.

— Да он и мухи не обидит, — твердит он. — Смотрите. Смотрите!

Он довольно грубо сует запястье в нос Солдату, оттягивает ему верхнюю губу, заставляя его показать свои зубки-иголочки.

— Видите? Никого он не кусает.

Он следит за мной, пытаясь прочитать мои мысли вышеупомянутым способом, который, как я уже говорил, не работает.

— Вы его кормили?

Да. Кормил. Я не так глуп. По крайней мере, в этом отношении. Ради этого мы по дороге заглянули домой, к величайшему удивлению Исузу. Но Солдат не смог стать удовольствием, отложенным на потом, и это все решило.

— Да, — говорю я. — Кормил.

— До того, как он укусил вас, или после?

— До.

Парень глядит на меня. Потом на щенка-вампира, которого я пытаюсь вернуть. Потом снова на меня.

— И что? Покажите мне вашу огромную и страшную рану.

Он смеется. Надо мной.

Полагаю, это смешно — вампир, жалующийся на то, что его укусили. Укусил маленький щеночек с крохотными зубками. Даже если бы бедняжка сумел повредить кожу, проблемой была бы не рана. Проблема состояла бы в том, чтобы вытащить его клыки из этой раны прежде, чем она зарастет. Это была бы серьезная проблема — отцепить вампирчика от его жертвы, к которой он окажется приклеенным, точно суперклеем.