День Литературы, 2004 № 02 (090) | страница 43




Дорожки лысин и набор морщин.


Взошла на женщин, как заря, помада,


Сошла зато забота на мужчин.


Где платья полнятся, там бороды созрели,


Где нет бород, там выше каблуки.


Кто при деньгах, а кто без них при деле


И несмотря на... или вопреки.


Люблю я улицы. В них жизнь течет куда-то


Рекой широкой, шумно, на виду.


Я ручеек. Я тоже соглядатай.


И я навстречу времени иду.



4.


Не ласковы со мной ни Гегель, ни Спиноза,


И посмеялся бы, наверно, Архимед.


Как тяжела бывает все же ноша


Имен, украсивших наш белый свет.


Как лестницы, ведут меня страницы


Куда-то вверх, потом опять в подвал.


Порою кажется, что книгам тоже снится,


Что вот из книги кто-то меня звал.


Попробуй плакать в книжной атмосфере.


И книги ходят по миру с сумой.


С каких-то пор ни в чем я не уверен —


Я книгой стал, иль книга стала мной?

ЖИВАЯ ВОДА ПАМЯТИ



"В этот день Люба проснулась очень рано. Какая-то тревога прервала сон. Она поднялась с постели и распахнула окно в сад. В комнату ворвался ветер, насыщенный ароматами цветущих яблонь, развеял остатки сна.


"Что это? Я же не сплю..."— Люба увидела, как лошади обгладывают белый первоцвет молодых деревьев. "Скорее туда! Спасать яблони!" Она схватила махровое полотенце и выпрыгнула через окно в сад, стала отгонять лошадей от яблонь.


Молодой солдат-охранник крикнул ей что-то угрожающее. Завязалась неравная борьба, у солдата оторвался погон. Охваченный злобой, он повалил девушку на землю и стал избивать нагайкой. На белой ткани ночной сорочки проступили кровавые полосы.


Взглянув на полуобнаженную красивую панянку, охваченный похотью солдат навалился на Любу.


Второй охранник, пожилой жолнеж, лежал невдалеке в приятной полудрёме; крик Любы пробудил его. Он встал, разглядел ситуацию и закричал: "Стасю! Схаменись, дурень!" Быстро устремился он навстречу появившейся Елизавете Степановне, однако та опередила его.


Взглянув на избитую дочь, побагровевшая от охватившего ее гнева, она схватила обезумевшего насильника за одежду и, подняв на уровень своих плеч, отбросила в сторону. Тот упал, ударившись затылком о землю, отупело оглядывался, пытался сообразить, что с ним произошло.


Елизавета Степановна бросилась было вслед за поверженным насильником, но пожилой солдат остановил ее, схватил за руку: