Право учить. Повторение пройденного | страница 15
— Не самый верный путь в жизни. Вмешательство в естественный порядок всегда было чревато осложнениями. Для каждой из сторон. Но в некоторые моменты существования можно пренебречь риском, тем более, если он известен.
— Был именно такой момент?
Тётушка задумчиво касается узкого подбородка.
— Будем считать, да. Если тебе станет совсем уж невмоготу, я распоряжусь насчёт хроник, закрытых для свободного чтения. Но думаю, там нечего искать. Да и...
Взгляд становится не просто хитрым, а я бы сказал, хитрющим.
— Твоя память способна рассказать больше, чем скупые отчёты очевидцев. Верно?
Способна: в этом я уже имел счастье убедиться. Но не жажду получить новый опыт возвращения к истокам. Наверное, моё лицо очень ясно отражает мои чувства, потому что Тилирит торжествующе улыбается. Впрочем, менее чем через вдох, она вновь становится проникновенно серьёзна:
— Тебя учили основам магического искусства?
— Как будто не знаешь? Пытались.
— И совершенно зря.
— Почему? Я довольно неплохо разбираюсь в...
— В путанице чужих заблуждений? Позволь не поверить. К сожалению, Магрит слишком долго пребывала в нерешительности, однако... Не всё ещё потеряно.
— В каком это смысле?
Слова тётушки заставляют задумываться. И мне это не нравится.
— Ей бы следовало брать пример с того эльфа, что учил тебя обращению с оружием: вот кто — настоящий учитель! Помнишь его уроки? Чему он уделял большее внимание? Ну-ка, назови основные принципы!
— Определить цель, оценить имеющиеся возможности и найти способ достижения.
— И какой именно способ?
— Свой. Только свой.
Бледная ладонь азартно хлопает по столу.
— Точно! А в твоём случае это вернее верного. Просто потому, что ты смотришь на мир иначе, чем любой из чародеев.
— И как же именно я смотрю на мир?
— С восхищением. А маг, даже неосознанно, ищет возможность подчинить мир своим желаниям. И за это, как правило, жестоко расплачивается.
Тётушка умолкает, чтобы отправить в рот кусочек воздушного теста.
Фыркаю:
— Расплачивается? Вот уж нет! Напротив, живёт припеваючи, обирая Источники. А мир это терпит.
Кончик бледно-розового языка слизывает с пальцев крошки.
— Терпит ли? Мне так не кажется. Запомни... Нет, затверди наизусть: мир беспощаден. Каждая рана, нанесённая ему, пройдёт насквозь через душу и плоть обидчика. И скорее рано, нежели поздно, потому что сейчас у мира есть заступник. Который, правда, пока не знает, с какой стороны и к чему подходить.
Заступник... Да уж.
— Это обвинение?