Отважный герой, нежные поцелуи | страница 27



Одна была в бронзовой рамке — фотография Кэтлин в детстве, сидящей на коленях у матери в кресле с цветастой обивкой. На другой три юноши-подростка, стоящие рядом с красивым широкоплечим мужчиной, с напряженными лицами позировали перед фотоаппаратом, держа в пальцах сигары.

Риз Саммерз и братья Баркли.

Кэтлин резко отвернулась от фотографии, хотя ей хотелось получше рассмотреть ее, изучить человека, который был ее отцом и любви которого она за всю свою жизнь ни разу не почувствовала, но делать это в присутствии Уэйда Баркли не намеревалась.

— Значит, мы вдвоем… нет, вчетвером владеем ранчо «Синяя даль», — сказала она, сердито блестя глазами. — Чудесно. Я делаю вам выгодное предложение — я продам вам свою долю.

Он снова прислонился к столу, холодно глядя на нее.

— Нет.

Ливень за окнами внезапно превратился в тихий шелест. Ветер переменился. В освещенном огнем кабинете Риза Саммерза, где книги, бумаги и графины с виски выстроились на полках, где еле уловимый запах табака все еще смешивался с запахом старой кожи, повисла гнетущая тишина. Лицо Уэйда Баркли напоминало неподвижную маску, глаза безжалостно смотрели на Кэтлин, будто подтверждая его ответ, а Кэтлин в отчаянии умоляюще смотрела на него.

— Почему же нет? Я ничего не знаю о том, как управлять ранчо, и мне это неинтересно. Я… у меня своя жизнь, там, на востоке. — Это была не совсем ложь, хотя жизнь ее была вовсе не такой блестящей, как он, должно быть, решил.

— Я думаю, — продолжала она, стараясь, чтобы он не заметил, насколько все это важно для нее, — вы не захотите, чтобы я вмешивалась в ваши решения, говорила, как делать то или это… — Она подыскивала слова. — Или вообще мешала вашему делу.

— Полагаю, теперь это и ваше дело тоже.

— Но вы же не захотите, чтобы я стала вашим партнером!

— Попали в точку, леди. Только важно не то, чего хочу я, а чего хотел Риз. И по какой-то причине — черт меня побери, если я это понимаю, — он хотел, чтобы вы жили здесь.

Кэтлин бросилась к нему, охваченная желанием сделать что-нибудь, только бы с его лица исчезло это жесткое, каменное выражение.

— Он так поступил со мной нарочно, чтобы разрушить мою жизнь. Неужели вы этого не видите? Он был мстительный, злой человек — мстительный потому, что моя мать покинула его, потому что она уже тогда ненавидела это место точно так же, как я ненавижу сейчас! Он решил наказать меня за то, что она оказалась остаться на этом проклятом ранчо, в этих диких краях, и теперь я должна…