Постой, паровоз! | страница 133



Наташа закрылась в своей комнате и под храп клиента вкатила себе дополнительный кубик раствора. Добавка подняла ей настроение и укрепила в решимости раскрыть Матюхе глаза на свои способности…

Она дождалась, когда Матюха останется один. Зашла к нему на кухню.

– Что, все? – неприязненно спросил он.

Большая кружка кофе на столе, сигарета.

– Пока все, – кивнула Наташа.

– Отдыхай. Сейчас еще кадра приведут.

– Не могу я отдыхать. Я же ударница, – усмехнулась Наташа.

Она встала к окну – так, чтобы Матюха оказался к ней спиной.

– Это хорошо.

– Может, мы с тобой, а? Могу и бесплатно…

– Чего? – возмущенно протянул Матюха.

Но лица к ней не повернул. Пошевелиться лень.

– Что, рылом не вышла? Зато хата у меня неплохая, да? Сам жить в ней будешь или продашь?

– А ты что, подарить ее мне хочешь?

– Зачем дарить? Продам. За тысячу долларов.

– Это интересно.

Наконец-то Матюха соизволил повернуться к ней лицом. И страшно удивился, когда увидел топор в ее руках. Маленький топор, для разделки мяса, но очень острый. Он уже шел на сближение с целью, и остановить его было невозможно. Матюха инстинктивно попытался закрыться руками, но было уже поздно…

Часть третья

1997–1998 гг.

Глава 18

1

Камера смертников. Тусклый свет под потолком. Тоска и оглушающее безмолвие. И нет никакой надежды, что смертный приговор наконец-то приведут в исполнение…

Полгода Зиновий находился под следствием, затем был суд, закончившийся приговором к высшей мере. И некому было больше спасать Зиновия. Полковника Ухарова к тому времени уже давно перевели к новому месту службы. И не стал бы начальник тюрьмы выгораживать повторно приговоренного смертника. Да и не позволил бы Зиновий спасать себя от расстрела. Он хотел жить, но не хотел жалко существовать. Уж лучше смерть, чем смертная тоска в одиночной камере. Но Россия собиралась вступать в Совет Европы, а одним из условий для этого являлась отмена смертной казни. Сначала перестали приводить приговоры в исполнение, а в девяносто шестом подписали указ о моратории на этот вид наказания. И сейчас Зиновию оставалось только ждать, когда смертную казнь заменят на пожизненное заключение. Хрен редьки не слаще…

Но ждал он перемен к лучшему. Где-то на этом свете случилось страшное несчастье, в котором заключалось его спасение. Он знал, что произошло. Поэтому ничуть не радовался. Уж лучше бы он умер, чем это…

Надзиратель тихо подошел к двери в камеру. Зиновий его не видел, но чувствовал. Четыре года он живет в смертном одиночестве, четыре года полного воздержания. За эти четыре года он вновь обрел утраченный было дар…