Сиваш | страница 100



Врангель опасался, что Сидорин не сдастся без боя, поведет казаков через Перекоп, на восток, на Дон. Потому секретно добровольцам, не казакам, предписал на Перекопе стать лицом на юг, на случай нападения Донского корпуса. Но Сидорин, прочитав приказ, рассмеялся и отправился с друзьями в ресторан.

На весь Крым завонял французский автомобиль Врангеля. С большой свитой и охраной носился правитель из конца в конец, от моря в степь, из степи к морю. День и ночь чистил армию, смертью наказывал. Всех кадровых выгнал из тыла в строй. Говорят, нагрянул в военно-судебную канцелярию. Чистенькие офицерики и миленькие барышни гуляли по хозяйскому садику. Услышали звон шпор, резво прибежали. Он поставил в строй всех офицериков.

Сам не знает покоя и никому его не дает. Действует где расстрелом, где приказом, а где обещанием. Властный, хитрый, куда ни ступит — всех гнет, солдатское сборище превращается в полк. Всех уверил, что накормит, наградит, спасет и выведет. Был сброд, утерявший в Новороссийске штаны и идеалы, — становится армия.

В ставку к Врангелю перебралась американская миссия. Адмирал Мак-Кели был при Деникине, сейчас при нем. Все тут, даже японцы. На банкетах поднимают тосты за правителя Юга России. Пока что только Юга, но на него надеются, ему помогают, везут добро…

Все у Врангеля идет на лад. Одно плохо: народ не признаёт. В лесах и даже в степи — партизаны. Сколько ни вешай, люди смеются. Про свиту его говорят: «Они за бароном, как овцы за бараном». Поют политические частушки, передразнивают его речи:

Едет Врангель по Крыму с белой свитою,
С верной сволочью ему, именитою.
Крутит хитро бородой, ухмыляется,
Перед свитою своей похваляется:
«По деревням буду сечь до уморости,
Кровь рекою алой течь будет вскорости.
Распрощаю я крестьян с их землицею
И помещикам воздам уж сторицею.
И пойдет, хоть не проси, чернь к нам голая.
То-то будет на Руси жизнь веселая…»
5

От тайги до моря покатилась молва-легенда: идет под красным знаменем командир-победитель, с виду простой боец, ест из котелка, весел, вежлив, на шлеме звезда, глаза голубые, ясные. Глаза — его сила: безоружный войдет в логово басмачей под ножи; взглянет, и вот уже смеются главари, к груди прикладывают руки; белые генералы перед ним робеют. Владеет он какой-то книгой, еще мальчиком нашел ее в горе, насыпанной Александром Македонским. Нынче пойдет против Врангеля — стало быть, скоро Врангелю и войне конец…

Но только в сентябре горячий запыленный поезд помчался из раскаленной Азии на запад, в Москву. На открытой платформе — серый легковой «фиат», своих автомобилей в России еще нет, скоро ли будут? На забитых эшелонами многолюдных станциях поезд недолго держали, помашут флажком, свисток, гудок, и мчится дальше — в зной степей, на узкие горные повороты.