Жила Лиса в избушке | страница 45



Проснувшись, Хромов сразу наткнулся на чей-то внимательный взгляд. Белокурая женщина напротив быстро отвела глаза. Хорошенькое дело разглядывать спящего — надеюсь, не храпел.

— Станция Мацеста, — красиво объявили в динамики.

Он вдруг поднялся со скамьи, снял с полки свой чемодан и легко пошел к выходу.

Целые две минуты в своей жизни Петр Григорьевич Хромов был абсолютно счастлив. Нет-нет, он не собирался поселиться в приморском поселке насовсем. Он был человеком рассудочным, он все придумал. Останется еще на две недели, с прошлого года не отгулял, надо — возьмет еще за свой счет. Он подождет, чтобы утихла, ушла острота, чтобы Тася превратилась в обычную женщину. Он подождет, пока ослабнет в этой истории его мужской интерес, не век же ее желать, он, конечно же, вернется домой, но не сейчас.

Заспанный, счастливый, он улыбался людям на солнечном перроне. Потянулся, расправился в рост. Подождут его огромные дела. Вот только московская комиссия на днях — нет, не на днях, — Хромов перестал улыбаться, — а послезавтра. Можно, конечно, и без него, но хорошо бы, хорошо...

— Мужчина, мужчина, это не конечная! Вы же Адлер спрашивали, еще две остановки, — в открытых дверях электрички волновалась белокурая. — Скорее, сейчас тронемся. А я, главное, смотрю, вы пошли... Ну вот, слава богу.

Чудо

Тусе

— Поезд номер семь Ленинград — Севастополь отправляется с шестого пути, левая сторона.

Чья-то сигарета полетела в провал между перроном и пыльными гофрами вагона. Кира проследила глазами.

Ее спутник надвинулся, обнял ее немного растерянно, и она задушенно сообщила ему куда-то в ключицу, в ворот, что им нужно расстаться, вот прямо сейчас, здесь, на перроне, она на практику, а когда вернется... в общем, не надо ее встречать — да, вот так.

Кирину подругу Лёлю провожали соседки по общежитию. Лёля уже расцеловала их и шагнула к вагону. Кира тоже подошла попрощаться — хорошие девочки, часто вместе курили в рекреации, — но поцеловала только одну, а про вторую просто забыла. Эта вторая окликнула ее удивленно — Бабочкина! — и Кира вернулась, обняла девочку. Высокую, с золотистыми завитками по лопаткам. Кажется, она из Владика.

На него Кира больше не взглянула. Додумается, наверное, подкинуть девчонок до общаги.

В вагоне отвернулась от окон, за которыми плыл перрон. Потом безостановочно говорила с Лёлей, нарочно весело — Киру немного лихорадило, — еще с двумя одногруппницами, которые ехали с ними на практику, отличницы-зубрилы, совсем не близкие им с Лёлей души. Кельбас и Смычкова.