Зеленое платье Надежды | страница 49



«Господи, почему ты создал меня таким идиотом. А может, попробовать всё исправить, позвонить ей, как ни в чём не бывало, поинтересоваться её здоровьем? Она решит, что я намекаю на её похмелье, нет».

Толик достал из кармана телефон, посмотрел на него, словно ждал звонка, но экран был тёмен и мёртв.

«Позвонить — это правильно, а что сказать? Скажу: извини, я был идиотом, ну это и так ясно, а если она не возьмёт трубку? Нет, этого я не переживу, это будет означать… может сообщение послать? Напишу, мол, извини, не хотел… как это не хотел, ещё как хотел, нет не подойдёт».

Искушение позвонить было слишком велико, но он понимал, что махать красной тряпкой перед мордой разъяренного быка, по меньшей мере, безрассудно.

«Может написать, что она мне нравится? А так, что не ясно? Нет, не хочу выглядеть последним дебилом в её прекрасных глазах… а как они блестели, просто сверкали, как драгоценные камни, а я кретин».

Руки холода не чувствовали, но слушались плохо. Толик попытался открыть заднюю крышку телефона, пальцы скользили, ничего не получалось. После десятка безуспешных попыток, появилось желание оставить всё как есть, но он прекрасно понимал, что до утра он точно не выдержит и точно совершит какую-нибудь глупость.

«Упустить такую девушку, красивую, умную, эмоциональную и трепетную, просто клад».

В отчаянии Толик исцарапал ключом всю крышку телефона, наконец, она сдвинулась. Он вынул симкарту и сломал её, чтобы избавить себя от искушения позвонить или написать Наде.

«Конечно, до сегодняшнего дня у меня не было никакой надежды… никакой, а теперь, уж точно не будет. Болван».

Быстрая ходьба заставляет сердце напряженно работать, разгоняет кровь и очищает мозги, поэтому парень стремительно двинулся в сторону дома.

Он и не собирался сдаваться, но надо было хорошенько подумать на спокойную голову, что предпринять, чтобы не натворить ещё больших глупостей. Не наломать дров.

19

Если бы Надежда могла услышать угрызения совести Толика… хотя, она была сильно занята. Она сидела на своей кровати, обхватив колени, и смотрела в окно на серое ночное небо. Внутри неё тоже шла нешуточная борьба, в форме диалога идеалиста и мизантропа:

— Как он мог? Как? Я думала, мы друзья.

— Дура. Где ты видела таких друзей, которые будут нянчится с тобой, когда тебя тошнит?

— Ну, всё равно, мог бы спросить…

— Как ты себе это представляешь? Разрешите, мадемуазель, вас облобызать?

— Может и не так, но он мог бы делать это медленно, чтобы я поняла его намерение…