Современные польские повести | страница 40
Они подходят к Ольбрихту, взаимные приветствия. Оторвавшись от карт, Бек тоже направляется к ним.
Ольбрихт словно бы вытягивается во фрунт и, как по писаному, начальственным тоном провозглашает:
— Фюрер пал жертвой покушения. Вермахт взял власть в свои руки. Отныне берлинская полиция переходит в непосредственное подчинение верховному командованию вермахта. Вам, граф, надлежит принять все необходимые меры. Германия и немецкий народ надеются, что в этот исторический час вы будете на высоте положения.
Гельдорф вытягивается, произносит:
— Слушаюсь!
Поворачивается кругом, идет к дверям.
— Минуточку, — раздается голос из глубины комнаты. Все оборачиваются. Это приближается Бек, говоря спокойным, ровным, звучным голосом:
— Минуточку, Ольбрихт. Следует честно информировать полицей-президента о том, что из ставки поступили сведения, якобы Гитлер остался жив. В этой связи необходимо принять решение относительно…
— Кейтель лжет, — прерывает его Ольбрихт и вдруг яростно кричит: — Лжет, лжет, лжет!
Фон Хефтен утвердительно кивает головой.
А у Штауффенберга будто что-то обрывается в груди, принося чувство радостного освобождения. Он разражается торжествующим хохотом.
Бек не поддается этому тройному опровержению.
— Нет, нет, нет… — говорит он.
Ольбрихт, словно желая выпроводить Гельдорфа за дверь, продолжает кричать:
— Кейтель лжет, лжет, лжет…
Трое прибывших, окаменев, смотрят на героев этого праведнейшего из заговоров. Ибо генерал Бек гнет свое.
— Ольбрихт, — говорит он, — суть не в том, лжет Кейтель или нет. Необходимо, чтобы Гельдорф знал, как будет изображать дело та сторона. Там начнут болтать, что покушение не увенчалось успехом. Следует считаться с тем, что подобная версия будет передана по радио. Что мы тогда скажем?
Ольбрихт поворачивается к Штауффенбергу, который повторяет еще раз:
— Бомба взорвалась. Я видел пламя и дым, как от стопятидесятимиллиметрового снаряда. Никто не мог остаться в живых после такого взрыва. Гитлер по меньшей мере тяжело ранен.
Ольбрихт прерывает его:
— Кейтель лжет. Я лучше всех знаю, как способен лгать Кейтель!
Бек не уступает:
— Я не сомневаюсь, что рапорт полковника Штауффенберга правдив. Не считаю также, что Гитлер в ближайшее время сможет выступить по радио. Однако же, Ольбрихт, вещи надо видеть такими, какие они есть. Что вы с Гельдорфом скажете, если Кейтель, Геббельс или Гиммлер объявят, что Гитлер жив? Слухи не в счет. Не в счет даже правда. Для меня этот человек умер. Нам надлежит сделать все вытекающие отсюда выводы и соответствующим образом действовать. Но мы должны вооружить наших людей на случай, если первой акцией той стороны будет заявление, что Гитлер жив. В ближайшие несколько часов они не смогут представить доказательства. За это время необходимо довести до конца операцию в Берлине.