Интерлюдия. Последнее лето Форсайта - английский и русский параллельные тексты | страница 34



- У любви нет возраста, нет предела, нет смерти.
With that glow in her pale face, her breast heaving, her eyes so large and dark and soft, she looked like Venus come to life!Её бледное лицо светилось, грудь подымалась, глаза такие большие, и тёмные, и мягкие - прямо ожившая Венера!
But this extravagance brought instant reaction, and, twinkling, he said:Но эта шальная мысль сейчас же вызвала реакцию, и он сказал, подмигивая:
"Well, if it had limits, we shouldn't be born; for by George! it's got a lot to put up with."- Да, если б у неё были пределы, мы бы и на свет не родились.
Then, removing his top hat, he brushed it round with a cuff.Ведь ей, честное слово, ставится немало препятствий.
The great clumsy thing heated his forehead; in these days he often got a rush of blood to the head - his circulation was not what it had been.Потом, сняв цилиндр, старый Джолион провёл по нему манжетой. Большой и нескладный, он нагрел ему лоб; в эти дни у него часто бывали приливы крови к голове - кровообращение уже не то, что было.
She still sat gazing straight before her, and suddenly she murmured:Она все сидела, глядя прямо перед собой, и вдруг проговорила еле слышно:
"It's strange enough that I'm alive."- Странно, как это я ещё жива!
Those words of Jo's 'Wild and lost' came back to him.Слова Джо "загнанная, потерянная" пришли ему на память.
"Ah!" he said: "my son saw you for a moment - that day."- А-а, - сказал он, - мой сын видел вас мельком в тот день.
"Was it your son?- Это был ваш сын?
I heard a voice in the hall; I thought for a second it was - Phil."Я слышала голос в холле; на секунду я подумала, что это - Фил.
Old Jolyon saw her lips tremble.Старый Джолион видел, что у неё задрожали губы.
She put her hand over them, took it away again, and went on calmly:Она поднесла к ним руку, опять отняла её и продолжала спокойно:
"That night I went to the Embankment; a woman caught me by the dress.- В ту ночь я пошла к реке; какая-то женщина схватила меня за платье.
She told me about herself.Рассказала мне о себе.
When one knows that others suffer, one's ashamed."Когда узнаешь, что приходится выносить другим, становится стыдно.
"One of those?"- Одна из тех?
She nodded, and horror stirred within old Jolyon, the horror of one who has never known a struggle with desperation.Она кивнула, и в душе старого Джолиона зашевелился ужас, ужас человека, никогда не знавшего, что значит бороться с отчаянием.
Almost against his will he muttered: