Книга осенних голосов | страница 28
Мы – целовались на заросшем склоне.
Просыплется сквозь пальцы, как песок,
Наш сонный день, испачканный травою.
И этот идиллический кусок
Я заберу когда-нибудь с собою!
И вспомню, собирая чемодан,
И этот холм, и пригород, и речку…
Распухший рот, разобранный диван
И бесконечный августовский вечер.
«Дворик Смерть и улицу Прощаний…»
Дворик Смерть и улицу Прощаний
Он рисует, стоя у залива.
Эй, художник, нарисуй попробуй
Нас двоих, сидящих на карнизе.
Когда природа делает прыжок,
Тройной кульбит – и кланяется в зал,
Ты видишь не табличку «Ад» иль «Рай»,
А попросту – обычнейший вокзал.
Вот очередь, вот пирожки и квас,
Вот выход на платформы вдалеке.
А вот она: не поднимая глаз,
Пришла к твоей притронуться руке.
Последний раз! Вот вы идете с ней.
Ты говоришь: но где же ты была?
Как странно нам прощаться здесь с тобой,
Когда такие помним мы дела!
Подъездов темных нежное нутро,
Кинотеатры, скверы и дворы,
Пощечины, томленье у метро
Как часть не нами начатой игры.
Снег, поцелуев сумрачную рать,
Тюльпаны с клумб, сады, колокола…
Как много я б хотел с собой забрать!
Но ты мне – ничего не отдала.
Владей, владей. Без страха и стыда
Все забери, все унеси с собой.
Пускай роняет легкая рука
Шиповник алый, пепел голубой.
Пускай притронется к цветку, смычку,
Головке детской, маминой щеке.
Так бабочка спускается к сачку,
Самоубийца движется к реке.
Нарушен стройный горделивый ряд,
Уходит плавно из-под пяток твердь.
И птицы вместе с ангелами спят,
Не помня про сегодняшнюю смерть.
«Шиповник алый – на плечо…»
Шиповник алый – на плечо.
Янтарь ворованный – на шею.
Я – новобранец. Я терплю
Дожди, пощечины, траншеи.
И с губ сорвавшийся укор,
И взгляды – «чем он пригодился?»
Но горд я, как наследный вор,
Наследного сместивший принца.
Герр генерал! В твоем строю
Я ниже всех и неумелей.
И маки душные цветут
И прорастают в слабом теле.
И колют злобные глаза
Моим завистникам и гончим.
И пышут жарко на груди
Моей ингерманландской ночью.
Твой дом так тих! Собачий вздох
С циновки на полу у двери
Доносится едва… В саду
Украдкой скрипнули качели.
И нет ни мира, ни войны,
Ни покаяния, ни страха.
И жжет мне грудь в преддверье пуль
Заговоренная рубаха.
И кошка злобно щурит глаз,
Как будто чует мертвечину.
Герр генерал! Что ваша дочь?
Какой ей будет муж по чину?
Сейчас она лежит со мной,
Блестя и животом, и грудью.
Она умна, а я – кретин,
Она инфанта, я – отродье.
И в этом есть особый шарм.
Особый смысл, не видный глазу.
Ей мало лет. Она пьяна,
Из губ моих вкусив заразу.
И я люблю ее такой.
Книги, похожие на Книга осенних голосов