Слепящая тьма | страница 50



Whoever we showed it to would just spit.Люди прочтут и станут плеваться.
You must know all that yourself."Да вы ведь и сами это понимаете.
Rubashov looked at the boy, who now sat leaning forward, elbows on his knees, his chin on his red fists.Рубашов искоса глянул на Рихарда - тот сидел, пригнувшись вперед, утвердив на коленях острые локти и подперев подбородок красными кулаками.
He answered drily:Рубашов все так же сухо сказал:
"For the second time you ascribe to me an opinion which I do not hold.- Вы пытаетесь - во второй уже раз - приписать мне ваше понимание событий.
I must ask you to stop doing so."Прошу вас больше этого не делать.
Richard looked at him unbelievingly out of his inflamed eyes.Рихард поднял на него взгляд - в его покрасневших и воспаленных глазах светилось недоверие.
Rubashov went on.А Рубашов продолжал:
"The Party is going through a severe trial.- Партия ведет жестокую битву.
Other revolutionary parties have been through even more difficult ones.Хотя другие революционные партии вели битвы и пострашнее этой.
The decisive factor is our unbroken will.Решающим фактором в подобных битвах является несгибаемая воля к победе.
Whoever now goes soft and weak does not belong in our ranks.Слабовольным, нестойким и чувствительным людям не место в рядах партийных бойцов.
Whoever spreads an atmosphere of panic plays into our enemy's hands.Тот, кто пытается сеять панику, объективно играет на руку врагам.
What his motives are in doing so does not make any difference.Каковы его субъективные побуждения, не играет решительно никакой роли.
By his attitude he becomes a danger to our movement, and will be treated accordingly."Он приносит вред Партии, и к нему будут относиться соответственно.
Richard still sat with his chin in his hands, his face turned to Rubashov.Рихард, опираясь подбородком на кулак, неподвижно смотрел в глаза Рубашову.
"So I am a danger to the movement," he said.- Я приношу вред Партии?
"I play into the enemy's hands.Я играю на руку врагам?
Probably I am paid for doing so.Так, может, я им, по-вашему, продался?
And Anny, too. ..."Я или, например, моя Анни?
"In your pamphlets," continued Rubashov in the same dry tone of voice, "of which you admit to be the author, there frequently appear phrases such as this: that we have suffered a defeat, that a catastrophe has befallen the Party, and that we must start afresh and change our policy fundamentally. That is defeatism.