Но, роман не исчерпывается только этой страшилкой космического одиночества. Там, у главного героя становятся, перепутаны концы и начала его личности в области сексуальности. Опуская подробности философской экзегетики других авторов о романе, «вместо того чтобы возвращать бесполого Робинзона к истокам, воспроизводящим экономический мир, аналогичный нашему, его конечной целью становится дегуманизация, столкновение либидо со свободными стихиями. Робинзон не совершает ничего извращенного, но становится «извращенцем» по определению Фрейда. Мир извращенцев есть мир без Другого, мир без возможного сочетания в одну плоть мужчины и женщины. И если в прошлом таковыми становились люди исходя из авантюры, прошедших сквозь личный невроз, то в настоящем это отклонение закрепляется неким «новым» законом толерантности.
Любопытна и назидательна мифология создания в лице Двух Других – мужчины и женщины. Где Другой представляется как половинка целого (яблока), рассеченного Творцом, чтобы они искали друг друга. И очень просто об этом говорит библейское Слово: «Человек одинокий и другого нет – ни сына, ни брата нет у него. Для кого же я тружусь?». «Двоим лучше, нежели одному, ибо если упадет один, то другой поднимет товарища своего. Но горе одному, когда другого нет».
Есть еще и другая ответственность, которая начинается со слов «вот я», отвечающая за всех и за все. Авраам трижды произнес эти простые слова: Первый раз, когда Господь хотел погубить «все место сие», он заступился за весь Содом и сказал – «вот я решился говорить Владыке, я, прах и пепел, неужели Ты истребишь весь город?». И Авраам, пытаясь отыскать среди них (Содома) праведников, несколько раз опускал планку с пятидесяти до десяти праведников. «После сих происшествий, Бог искушал Авраама» на предмет его способности пожертвовать сыном, и он опять сказал – «вот я». А в третий раз, эти слова – «вот я», спасли его сына от смерти.
В этих, библейских, на первый взгляд, «абсурдных» происшествиях: с Ноем, который не смог затворить ковчег сам; С Авраамом, который сказал – «неужели ты истребишь весь город». Или, вспоминая историю царя Давида, которому было отказано построить Храм Господу, за то что много убивал людей, заявлен феномен новой личности и закон служения другому, который отражен в глаголах – ты не будешь убивать! Но человечество так трудно и долго идет к этой истине. Алакалуфы, современный народ с Огненной земли были уничтожены расой белых за то, что они были «другие». Во времена своей независимости алакалуфы называли себя «люди», потом в экспансии новой культуры они стали называться «чужими», а потом «алакалуфами», которое означает – «дай, дай». Сначала они были самими собой, потом стали чужими самим себе, потом утратили самих себя в «нищете» с которой познакомились, когда пришли белые «боги». Так было с индейцами Америки и с другими восточными народами, среди которых насаждалась чуждая им культура и ценности. Непонимание ценности жизни другого, всегда приводит к расизму.