Летние истории | страница 47
— Вроде, да.
— Везет тебе.
— Да брось ты. Любой мужчина моего возраста превосходно знает, как влюбить в себя девушку, по крайней мере теоретически. Мне, правда, всегда не хватает целеустремлёенности — она вообще в число моих пороков не входит.
— Пороков?
К стойке, не выдержав характера, подошел Стас, прихвативший с собой для прикрытия Борю.
— Ну, если это и достоинство, то больно суетливое, до порочности.
— Перестань морочить мне голову! — возмутилась наконец Аня, — это ты не целеустремленный? Ты вообще хоть немного слушаешь, что несёешь!?
— Ладно, ты приперла меня к стенке, придется признаться, — Рома таинственно понизил голос, — раскрою тебе эту жуткую тайну (как там у Довлатова?): я человек порядочный, и признаюсь в этом без всякого стеснения, потому что порядочных людей женщины не любят.
— Это тебя женщины не любят!!? — вскричала она.
— Анечка, солнышко, ну с кем ты разговариваешь? — ласково спросил Боря, — человек пребывает в состоянии эротической эйфории.
— При чем здесь оргазм?
— Примитив ты все-таки Ромка:
— Кстати, — придумал реплику Стас, — Тонька послезавтра приезжает.
— Да? — радостно спросил Рома, — с маленьким?
— Куда она сейчас без него?
— Ой, а ты маленького видел? — расцвела глазами Анечка, — а сколько ему уже?
— Месяца четыре, что ли?.. — неуверенно сказал Стас, вынырнув из арифметики.
— Муж тоже приедет?
— Нет, кажется одна.
— Так я его ни разу и не видел, — улыбнулся Рома.
— Ничего интересного, — подошедший к стойке Илья опустил на нее стакан и провернул его в руке, — бык быком.
Позже, когда они гурьбой возвращались по пляжу, и скрипел под башмаками песок, и подмигивали щедро расплесканные по небу звезды, и глуповатый прибой с привычным трудолюбием терся о берег, Рома все еще расслабленно размышлял о приятных и нежных вещах: о том, что нынешнее лето последнее или одно из последних и что скоро, очень скоро, через год или два, они начнут приезжать сюда с семьями и детьми. Он представлял, как будут они гулять по Юрьевскому, толкая перед собой коляски и беседуя о прорезавшихся зубах, представлял, как растущие дети будут строить на пляже замки из мокрого песка, а их родители станут пить водку только под добротный шашлык. И то, что Страдзинского уже не пугало это, приближало и шашлык, и песочные замки на расстояние вытянутой руки.
Следующим предночьем они снова пили чай на упомянутой выше веранде, Особый уют придавала сгустившая уже темнота, непривычно по-южному непроглядная, и Светин, невзирая на теплый вечер, грубый с воротом свитер.