Капитанская дочка | страница 52



"Эх, Петр Андреич! надлежало бы мне посадить тебя под арест, да ты уж и без того наказан.
As to Alexey Iv?nytch, he is confined by my order, and under strict guard, in the corn magazine, and Vassilissa Igorofna has his sword under lock and key.А Алексей Иваныч у меня таки сидит в хлебном магазине под караулом, и шпага его под замком у Василисы Егоровны.
He will have time to reflect and repent at his ease."Пускай он себе надумается, да раскается".
I was too happy to cherish the least rancour.- Я слишком был счастлив, чтоб хранить в сердце чувство неприязненное.
I began to intercede for Chvabrine, and the good Commandant, with his wife's leave, agreed to set him at liberty.Я стал просить за Швабрина, и добрый комендант с согласия своей супруги, решился его освободить.
Chvabrine came to see me. He expressed deep regret for all that had occurred, declared it was all his fault, and begged me to forget the past.Швабрин пришел ко мне; он изъявил глубокое сожаление о том, что случилось между нами; признался, что был кругом виноват, и просил меня забыть о прошедшем.
Not being of a rancorous disposition, I heartily forgave him both our quarrel and my wound.Будучи от природы не злопамятен, я искренно простил ему и нашу ссору и рану, мною от него полученную.
I saw in his slander the irritation of wounded vanity and rejected love, so I generously forgave my unhappy rival.В клевете его видел я досаду оскорбленного самолюбия и отвергнутой любви, и великодушно извинял своего несчастного соперника.
I was soon completely recovered, and was able to go back to my quarters.Вскоре я выздоровел, и мог перебраться на мою квартиру.
I impatiently awaited the answer to my letter, not daring to hope, but trying to stifle sad forebodings that would arise.С нетерпением ожидал я ответа на посланное письмо, не смея надеяться, и стараясь заглушить печальные предчувствия.
I had not yet attempted any explanation as regarded Vassilissa Igorofna and her husband. But my courtship could be no surprise to them, as neither Marya nor myself made any secret of our feelings before them, and we were sure beforehand of their consent.С Василисой Егоровной и с ее мужем я еще не объяснялся; но предложение мое не должно было их удивить. Ни я, ни Марья Ивановна не старались скрывать от них свои чувства, и мы заранее были уж уверены в их согласии.
At last, one fine day, Sav?liitch came into my room with a letter in his hand.