Западня | страница 3
Часам к пяти пополудни мальчуган еще не вернулся домой, и мать, вполне естественно, заволновалась. В это время возвратился с работы отец, он пообещал разыскать сынишку. Сначала не спеша обошел соседей.
Никаких следов. Поскольку папа сам еще не так давно был мальчиком, да и теперь в нем сохранилось много ребяческого, он рассудил, что сынишка отправился искать приключений.
Перебрав в уме все возможные маршруты, отец зашагал к лесу по насыпи узкоколейки. Вот самая подходящая дорога для приключений - странно, как это раньше ему не пришло в голову. Отец шел и поглядывал по сторонам, не схоронился ли сын в лесу, и совсем незаметно, завороженный лесом и золотистой нитью насыпи, отмахал километров шесть, позабыв о том, что разыскивает сына, решив про себя, что тот давно уже дома, и вот он шел и шел по заброшенной ветке и сам себе почему-то показался таким же одиноким, заброшенным, мысли неожиданно обрели стройность и ясность, и он вдруг осознал, что жизнь уже наполовину прожита, что солнце клонится к вечеру.
Нет возврата в прошлое, раздумывал отец, все поржавело, поблекло, хотя юность еще тешит воспоминаниями, манит надеждами, дерзкими планами, далекими землями, морями, и, случается, все вокруг засверкает, заблестит, как когда-то в шестнадцать лет, а он - розовощекий пастушонок, и до первого сентября ему осталось раз-другой выгнать на луга стадо, а потом в школу, но все давно позади, работы невпроворот, работа без передышки, да и какая может быть передышка у деревенского труженика, никогда ее не будет, передышки этой, и невозможно ничего изменить, повернуть назад, потому что рельсы поржавели, шпалы прогнили, - вперед, только вперед, и неизвестно, что там, впереди, а ведь когда-то казалось, чего только не сбудется; но разве работа, жена и ребенок, разве это мало - вот твои рельсы, вот твой путь, живи, трудись, руки сильные, нервы крепкие, голова на плечах; но все понемногу уходит, близится ночь, а человек - не день, который опять рассветет, человек уходит без возврата; руки сильные, нервы крепкие, голова на плечах, еще можно многого достичь, только нет уже у жизни прежней тайны, четко и ясно угадываются знаки судьбы, на весах каждому отмерена своя доля, стрелки переключаются автоматически, и так грустно сознавать, что жизнь клонится к вечеру, солнце идет к закату.
Солнце клонилось к горизонту, противоположный склон оврага светился сочной зеленью, красной мякотью малины, бурыми стеблями, и отец припомнил крепыша машиниста, женщин, боявшихся переезжать через овраг, и ему неожиданно захотелось перейти речку, прыгая с камня на камень, да и малиной не грех побаловаться.