Игра с ножами | страница 3
Мы ехали из общежития в училище и ждали электричку на подмосковной станции.
- Поспорим, - сказал я, - что пройду на руках по перрону от семафора вон до тех перил.
- Чего спорить, - отозвался "Леонид. - Никогда ты этого не сделаешь, тут сотня пассажиров и все будут пялить глаза.
Конечно, Леонид подзуживал.
Был солнечный майский день. На теплом сером асфальте попадались красноватые камешки. Они вонзались в ладони, но боли я не чувствовал. И присутствие людей меня не смущало. Главную роль в этом, думаю, сыграл свет. На сцене только я освещен, зрители глядят из темноты, а здесь мы были в равных условиях.
Точно так же я чувствовал себя во время практики на манеже. Но там за спиной всегда надежный щит. Вопервых, работники сцены в форменной одежде. Они сотни раз видели твой номер, для них ты стал настолько привычным, что они предпочитают разглядывать зрителей, и эти шесть пар глаз тебя обеспечивают с тыла.
Во-вторых, оркестр. Музыканты исполняют выбранную тобою вещь, и дирижерская палочка, эта волшебная палочка, казалось бы, одной мелодией удерживает в воздухе обручи, тарелки, булавы. Наконец, клоуны. Они всё знают, всё умеют, только прикидываются этакими дурачками, и на фоне их мнимой неповоротливости искусство жонглера предстает во всем блеске.
На перроне не было ни работников сцены, ни музыкантов, ни клоунов. Но не было также ни публики, ни артиста. Просто один человек ходил на руках, остальные смотрели.
Милиционер засвистел.
- Я тренируюсь! - сказал я в свое оправдание.
- Документы!
Пассажиры аплодировали. Я заплатил штраф. Подошел поезд, мы сели, прогудел гудок, поезд укатил.
Позднее мы с Леонидом обсуждали этот случай. Леонид был на четвертом курсе, мы жили в одной комнате.
- Видишь ли, - сказал Леонид, - нельзя людей делить на публику и артистов. И те и другие люди. Только во время выступления артисты - это люди, которые работают, а публика - люди, которые развлекаются. И те, кто работает, не должны бояться тех, кто развлекается.
Работа вызывает уважение.
Танцоры закончили номер на бис. Я присел раздругой, чтобы размять ноги. На мне испанский костюм, за широким кушаком из зеленого шелка пять ножей с красными деревянными ручками. Номер называется "Игра с ножами".
Да, Леонид, где только мог, пытался рассеять мой страх перед публикой. Однажды, получив стипендию, мы ужинали в кафе, и он сказал?
- Можешь сделать, как в том анекдоте?
- В каком анекдоте?
- Закажи кефир, вылей себе на голову и скажи официантке: "Извините, я думал, это чай!"