Краткая История Тьмы | страница 45
— Может, и пора…
Зимин помассировал над глазами.
Лара подошла к окну.
— Через неделю можно отправляться, — сказала она. — Я поговорю про билеты… Там кто то есть, под окном стоит. Это не твой псих?
— Ага, — сказал Зимин. — Теперь все психи мои. Буду их сушить и складывать в антресоли.
Дневник
Здравствуй, дорогой дневник!
Ну вот, кажется, так дневники начинают.
В среду у меня начали выпадать волосы.
Хотя, вполне может статься, это была не среда, а пятница, не знаю. По–моему дневнику среда. Два дня назад я решила вести дневник, тогда был понедельник. То есть я сказала себе, что понедельник, на самом деле не знаю. Я не знаю даже какой месяц, мне нравится сентябрь.
Здравствуй, сентябрь, до свидания, лето. В последний раз, когда я видела солнце, было лето, но с тех пор прошло много времени. Так что сейчас наверняка осень.
А дневник я веду потому, что мне страшно.
Наверное, даже не страшно, а тоскливо, а поговорить толком не с кем. С Дрюпиным бесполезно, он перепуган до смерти, зубы трясутся, глаза бегают. Из бокса не выходит почти, хорошо хоть под кровать не прячется. Хотя, может, он и прячется.
А по ночам плачет. Я слышу. Сначала я думала, что это мыши тоскуют по ночам, но нет, здесь нет никаких мышей. Это Дрюпин. Плачет о своей судьбе.
Если честно, я тоже попробовала. Плакать. Плачешь–плачешь, и ничего. Никакого облегчения, только глаза потом болят. Утром. Или днем. Единственное, о чем можно догадываться здесь — это о времени суток. Обычно я хорошо чувствую ночь. Едва начинает темнеть, а я уже знаю — ночь идет, и глаза начинают слезиться. На них давит, иногда так, что я покорно отправляюсь спать, и сны мне при этом снятся совсем красные.
Да, про волосы. Я их решила отращивать, сантиметра на три вытянулись, и тут вдруг вот… С утра на подушке целый клок. Или не клок, не знаю, как правильно называется. Много волос. Смотреть на это было грустно, я собрала их в пакет и затянула резинкой, надо было выкинуть, но я почему то не решилась, спрятала в карман. И отправилась к Дрюпину. Хотя отправляться далеко не пришлось, Дрюпин жил здесь же, через стену, в соседнем боксе.
Постучала в дверь.
Они здесь другие, не такие, как на прошлой базе, здесь они гораздо толще, стучишь, и звук получается глухой, как в камень.
— Кто? — робко спросил Дрюпин.
— Я.
— Сейчас.
Дрюпин сделал себе магнитный замок, разобрал какой то прибор со склада и установил на дверь пружину и магнитное кольцо. Чувствует себя в безопасности. Предлагал и мне, но я отказалась. Если захотят, и так доберутся, а вот в случае чего может помешать. Надо будет выбежать, а замок и заклинит.