Словарь для Ники | страница 27



С ревностью смотрел я вслед отъезжающим автобусам. Это был мой город, моя Москва, где я был обречён оставаться вечным пленником.

Двинулся дальше. И вдруг заметил у одной из стеклянных дверей «Метрополя» небольшую вывеску. На ней латинскими буквами было написано:

«ТРЕВЕЛ БЮРО.

БЮРО ДЕ ВОЯЖ».

Это было бюро путешествий! За сверкающей дверью скрывались дальние страны. Открой её   —   попадёшь в Испанию, Италию, Грецию.

Я стоял, перед заветной дверью, ведущей в иной, сказочный мир. Она была заперта для таких, как я. Казалось, навсегда…

В

ВАЛЕТ.

У нас в довоенном московском дворе верховодил пацанвой двенадцатилетний Валет. Такова была его кличка. На самом деле его звали Валька.

Этот вечно голодный, вечно сопливый шкет ютился с матерью–пьянчужкой в подвале покосившегося флигеля, стоявшего между дровяным сараем и помойкой.

Именно Валет подбил меня, семилетнего, кинуть «на спор» камень в окно недавно построенного впритык к нашему двору родильного дома. У моей мамы были из‑за этого большие неприятности. А мне родители запретили выходить во двор.

Тянуло туда, как пленника на свободу.

Наконец запрет был снят с условием   —   к Валету не приближаться.

Вся ребятня кучковалась вокруг Валета, даже девчонки. Не мог я оставаться одиноким парнем.

Под стеной своего флигеля Валет то и дело организовывал игру в расшибец, выманивая у нас пятачки, а то и гривенники, научил играть в карты, в подкидного дурака. Проигравший получал от Валета гцелобаны по кончику носа. Было больно, катились слезы.

Все замирали от восхищения, когда он помногу раз, высоко подбрасывал ногой «лянгу» — кусок свинца с пучком шерсти.

От него мы набирались множеству гадких, матерных слов, блатных песенок вроде такой: «Когда я был мальчишкой, носил я брюки клёш, соломенную шляпу, в кармане финский нож. Я мать свою зарезал, отца свово убил. А младшую сестрёнку в колодце утопил. Лежит отец в больнице, а мать в сырой земле. А младшая сестрёнка купается в воде». Полагалось напевать эту жуткую балладу, лнхо сплёвывая сквозь зубы. Что я н пытался делать в свои семь лет.

У Валета действительно был складной нож с длинным лезвием. Не раз он заставлял меня класть наземь ладонь с растопыренными пальцами и, приговаривая: «чёт–нечет, нечет–чёт», с сумасшедшей скоростью втыкал между ними острое лезвие. Я умирал от страха и все‑таки подчинялся гипнотической воле своего мучителя. Тем более, он предупреждал: «Нажалуешься   —   зарежу».

Частенько у дворовых ворот появлялся взрослый дядька с пустым мешком через плечо. Он закладывал в рот два пальца   —   раздавался пронзительный свист. Валет стрелой кидался со двора, исчезал вместе с дядькой.