В последние дни июля в лесах ни с того ни с сего появились попугаи. Размером некоторые из них были с плечо взрослого человека. Их малиновые головки и зеленое оперение, переходящее в кармазинное у хвоста, расцвечивали мир яркими, радостными красками. Теодор Хорнис — мужчина в расцвете сил, с наброшенной на плечи шкурой тигра, долго наблюдал, как глупые птицы неуклюже раскачиваются на ветвях сосен и елей. Иголки вонзались в розовые лапки. Предназначенные природой для гладких тропических стеблей. В течение двух последующих дней Хорнис сделал семь сетчатых клеток и накрыл ими муравейники по обеим сторонам дороги на водопад. Птицам нравилось раскапывать муравейники и валяться на них. Ранней весной — в первую неделю августа, если считать по календарю, над долиной появился истребитель-бомбардировщик дальнего действия.
Тип его был незнаком Хорнису. Самолет сделал три круга метрах в ста над землей и расколол тишину погожего дня оглушительным ревом реактивных двигателей. Теодор Хорнис поднялся с лежака, выставленного под раскидистым дубом, достал из специального ящика клетчатый флажок и подошел к краю посадочной площадки.
Огромная четырехмоторная машина уже подруливала к середине посадочной полосы. Хорнис показал пилоту, где развернуться. Самолет немного увеличил обороты и покатил на указанное место.
Через минуту из фюзеляжа по грузовой платформе спустился пилот, расстегивая на ходу молнии комбинезона. Они молча протянули друг другу руки и, разом отбросив сомнения, — слишком велика была радость встречи обняли друг друга. Когда прошло первое волнение, пилот представился по-французски:
— Ив Джефферсон, из полка связи.
— Теодор Хорнис, — ответил встречающий и, кивнув на нашивки на летной форме гостя, спросил: — Air Force?
— Нет, я независимый, — Джефферсон запнулся, — мы ведь все независимые. Это только нашивки.
Тут Хорнис заметил, что военный номер на самолете замазан зеленой краской, а на его месте рядом со звездой в круге нарисован кленовый лист.
— Пойдем ко мне. Чем-нибудь перекусим — полдень уже:- предложил Хорнис.
Обед состоял из трех блюд, а в конце хозяин принес со склада две бутылки выдержанного красного вина. Джефферсон рассказывал о себе, о полке, об их намерениях. О том, что уцелело и что появилось нового. Так было каждый раз, когда кто-то прилетела в долину. За последний год Хорнису нанесли два воздушных визита. Первым прилетел русский — Василий на МИГ-52, а потом — индиец Мишра на «Фантоме-124». Они были единственными людьми, которых он видел за это время. Других Хорнис не искал, хотя километрах в трехстах на юго-восток находилось селение. В котором жило больше шестисот человек. Когда-то Хорнис ездил к ним. Пока не решил, что эти посещения ему почти ничего не дают. Он стал отшельником и привык к одиночеству. С того дня, когда вспыхнула третья мировая война и за пять послевоенных лет сбылись все мрачные пророчества относительно судеб земного шара, Теодор Хорнис пошел своим путем. Он не искал людей. Когда они встречались Хорнису, он недолго оставался с ними. Он наткнулся на эту воздушную базу и вступил во владение ею, поскольку никто другой на нее не претендовал. За тринадцать лет своего отшельничества на базе Хорнис стал легендой для этой части континента. Он прослыл великим следопытом, который, как говорили, никогда не возвращался из похода с пустыми руками.