На скосе века | страница 53



…И вот я, как в юность, рванулся сюда.
В мой город… А он — не такой, как тогда.
Он в зрелую пору недавно вступил,
Он стал властелином в притихшей степи.
И пыль отступила пред ростом его.
И больше не надо напора того,
Который спасал меня часто тогда.
Того, за которым я ехал сюда.
Здесь был неуют, а теперь тут — уют.
Здесь трезвые парочки гнёздышки вьют.
И ищут спокойно, что могут найти.
И строят свой город с восьми до пяти.
А кончат — и словно бы нет их в живых —
Душой отдыхают в квартирах своих.
И всё у них дома — и сердце, и мысль.
А если выходят — так только пройтись.
Работа и отдых! На что ж я сержусь?
Не знаю — я сам не пойму своих чувств.
Я только брожу по проспектам прямым,
По городу, бывшему раньше моим,
И с каждым кварталом острей сознаю,
Что ВРЕМЯ закончило юность мою.
И лучше о прежнем не думать тепле —
По-новому счастья искать на земле.
Караганда, август — сентябрь 1961
Найдено и доработано 19–20 мая 1968, Москва

Каталог «Современных записок»

Памяти Марины Цветаевой

Поколенье, где краше
Был — кто жарче страдал.
М. Цветаева
Тут не шёпот гадалок:
Мол, конец уже близок, —
Мартиролог — каталог
«Современных записок».
Не с изгнаньем свыкались,
Не страдали спесиво —
Просто так, — задыхались
Вдалеке от России.
Гнёт вопросов усталых:
«Ах, когда ж это будет?»
Мартиролог — каталог
Задохнувшихся судеб.
Среди пошлости сытой
И презренья к несчастью —
Мартиролог открытий,
Верных только отчасти.
Вера в разум средь ночи,
Где не лица, а рожи, —
Мартиролог пророчеств.
Подтвердившихся. Позже.
Не кормились — писали,
Не о муках — о деле.
Не спасались — спасали,
Как могли и умели.
Не себя возносили
И не горький свой опыт —
Были болью России
О закате Европы.
Не себя возносили,
Хоть открыли немало, —
Были знаньем России!..
А Россия — не знала.
А Россия мечтала
И вокруг не глядела,
А Россия считала:
Это плёвое дело.
Шла в штыки, бедовала —
Как играла в игрушки.
…И опять открывала,
Что на свете был Пушкин.
1962

Современники

Ст. Рассадину

Сквозь тучи
      в рассвет синеватый
Пошел самолёт напролом,
И город, где жил я когда-то,
Огнями возник под крылом.
Он вдруг поднимался неслышно,
Кружило его и несло…
А рядом со мной
         неподвижно
В пространстве лежало крыло.
Всё было доступным, понятным,
Известным давно и простым.
И всё-таки было занятно,
Что мы среди неба висим.
Что здесь, в этой точке высотной,
Нас держит пространство одно…
Казалось вещественным, плотным
И было надёжным оно.
А город навстречу бросался,
Вздымался, стоял под углом
И снова лежал… И казался
Пунктирным большим чертежом.