Семейный вопрос в России. Том II | страница 33
- Да, этот образ не освящен; плюю на него и ухожу к другому.
Вот начало разврата в истории.
* * *
Может быть, здесь мы впервые подходим к разгадке предостережения - "не уклоняться в различение добра и зла", полученного невинным человеком в Раю Неведения и Сладости. К чему бы оно? Непостижимо!! Ведь сейчас все добро мы полагаем именно в различении добра от зла, "чтобы удержаться от зла". Напрасное усилие - удержаться уже не можем! Бог страшился, чтобы человек что-нибудь не нарек "злом" (худым, плохим) и к этому не почувствовал неуважение, а с ним и не впал в грубость, жестокость! Вот - грех!! Это - потеря благоговения к вещам! Как что-нибудь человек увидел ниже себя, между собою и им увидал дифференцию ("неосвященный образ", "посуда брак", "любовница") - мир потерял для него сладость, а он в мире - достоинство. Стены пали; Эдем пропал; горький Адам оплакал себя на горькой земле*.
______________________
* Объяснение термина, что "в Адаме согрешила земля": вкус горький - и вещи стали горьки: соотносительны оба; и через изменение одного соотносящегося изменилось и другое. В. Р-в.
______________________
В замечательном романе Толстого "Воскресенье", как-то недосказанном, есть эта мысль: нельзя соблазнить девушку - не став тотчас же в полноте долга и прав полным ее супругом, не почувствовав глубочайшей, и мистической, и вечно неразрываемой, родной с нею связи. Но Толстой все тут построил на филантропии, на "сердобольности", - и тут-то и провалился в ничтожество финала повести, в протухлые потуги Нехлюдова. Тут - глубже, тут - тайна. "Она пошла в Сибирь, и я за ней, потому что она мне родная". Представим, что вы "благоприобрели" имущество другого, и тот, дойдя до нищеты и проступков, пошел в Сибирь же: вы или Нехлюдов все-таки не пошел бы за ним. Не та психология. "Нет соблазнения - есть только супружество! Нет случайного - есть только вечное! Нет падений - есть только правда!" Вот новое, чего не договорил Толстой, но что явно брезжило в гении его при писании этого романа. Это путь исцеления, это путь великих приобретений такой взгляд. Вернемся к нашей узкой теме и маленькому спору с г. Серым, приуроченному к казусу с г. Бобровым. Зашикавшие ему стояли на этой же новой точке зрения: нет отношения к женщине иначе, как с вытекающими из этих отношений обязанностями, и опять же - нет соблазнений, а есть только начало супружества. Это - безотчетно, но это носится в воздухе, и на это я указал как на новое и, может быть, специально русское чувство брака. Не забуду воспоминания, много лет назад напечатанного кем-то о покойном хирурге Пирогове. Он жил у себя в имении, и вот неподалеку от него один купец выгнал из своего дома дочь-девушку, разрешившуюся от бремени. Купец захворал и пришел к Пирогову. Что же сделал светило медицины, которому какое бы дело до домашней истории купца? - "Тебе, братец, надо сделать операцию, и я сделаю, и даже бесплатно: однако прости дочь и верни ее, и с ребенком, в свой дом. Тогда приходи с болезнью, а без этого и за деньги не сделаю операции". Вот новый взгляд, не правда ли, русский взгляд? Нельзя представить себе так рассуждающим француза или англичанина: но Пирогов, Толстой, студенты в Астрахани сказали: "Мы так понимаем и так чувствуем".