Сталинский 37-й. Лабиринты кровавых заговоров | страница 28



Теперь, зализывая раны и говоря о мире, они снова отступали. Однако Сталин не проявил легковерности. Выступая на следующий день, он так прокомментировал ситуацию: «То, что предлагает нам оппозиция, нельзя считать миром в партии. Не надо предаваться иллюзии... Это есть временное перемирие, которое может при известных условиях явиться некоторым шагом вперед, но может и не явиться».

Он признал, что по всем трем поставленным вопросам оппозиция «в известной мере отступила. В известной мере. Но отступила с такими оговорками, которые могут создать почву для будущей еще более острой борьбы».

Как правильно определил Сталин, перемирие действительно оказалось временным. «Веревочка» оппозиции все более запутывалась в клубок вокруг Сталина, и активизации деятельности его противников способствовало очередное обострение международной напряженности.

Осенью 1927 года кампания за разрыв отношений с СССР вспыхнула уже во Франции; ее финансировал и направлял приехавший в Париж бывший владелец больших нефтепромыслов в Баку Генри Детердинг. Он и потерявший с революцией предприятия на Урале и в Сибири Лесли Уркварт организовали широкую кампанию против СССР. Они финансировали заговоры и провокации, с имперской алчностью разбирали «План Гофмана», предусматривающий военную интервенцию государств Европы против Советской страны.

Казалось, что антисоветская истерия за рубежом создавала благодатную почву для реализации планов непримиримой оппозиции. Уже вскоре она забыла свои покаяния и обещания. Не успев стереть с лица выражение смирения и подогреваемый кипевшим в нем бешенством, Троцкий начал новую атаку на Сталина. Ему не терпелось сбросить маску миролюбия, раздиравшая его злоба искала выхода.

Не прошло и полного месяца после покаянного письма, как в обострившейся обстановке 3 сентября 13 членов ЦК и ЦКК во главе с Троцким, Зиновьевым и Каменевым представили в ЦК «Проект платформы большевиков-ленинцев (оппозиции)», подготовленный к XV съезду партии. Это было третье и самое длинное воззвание оппозиции.

Когда Политбюро отказалось его публиковать, троцкисты стали печатать это заявление в своей подпольной типографии. А через три дня Троцкий, Зиновьев, Муралов и Петерсон, сославшись на сокращение сроков предсъездовской дискуссии, потребовали созыва 15-20 сентября пленума.

Поспешность нового демарша объяснялась достаточно просто. Оппозицию подстегнула опасность разоблачения. Дело в том, что 3-12 августа в Ленинграде состоялся показательный судебный процесс по делу 20 участников английской шпионской организации, а 20-23 сентября прошел судебный процесс по делу об антисоветских террористах-белогвардейцах.