Каспар, Мельхиор и Бальтазар | страница 53



— Сангали, раз уж тебя так зовут, ты расскажешь нам сказку, — приказал царь. — Но берегись, не коснись и намеком каких-нибудь государственных тайн! Помни, ты рискуешь обоими ушами. Если ты дорожишь своим правым ухом, приказываю тебе…

Казалось, царь долго обдумывал, что бы такое приказать. И когда он закончил фразу, в зале загремел восторженный смех.

Каспар, Мельхиор и Бальтазар

— …рассмешить меня. А если дорожишь левым, приказываю рассказать мне историю про царя, да, про царя, очень мудрого и доброго, но которого снедает беспокойство о том, кто наследует его престол… Итак, вот тебе тема: состарившийся царь беспокоится о том, кто станет его наследником. Если ты вздумаешь завести речь о чем-нибудь другом и не сумеешь меня рассмешить, выйдешь отсюда без ушей, как когда-то Гиркан II, которому его племянник Антигон самолично откусил уши, чтобы помешать тому сделаться первосвященником.

Воцарилось молчание.

— Царь, о котором ты хочешь услышать, — бесстрашно заговорил Сангали, — звался Златобород.

— Пусть будет Златобород! — согласился Ирод. — Послушаем историю про Златоборода и наследников его престола, ибо знайте, друзья мои, ничто не волнует меня сегодня так, как дела, связанные с престолонаследием.

Златобород, или Престолонаследие

Жил однажды в Счастливой Аравии, в городе Шамуре, царь по имени Навунасар III, который был знаменит своей бородой — кудрявая, струящаяся, она вся так и переливалась золотом и заслужила царю прозвище Златобород. Царь холил и лелеял свою бороду так, что даже прятал ее на ночь в шелковый чехольчик, а утром ее извлекали оттуда, чтобы вверить искусным рукам брадобрейш. Ибо следует знать, что, если брадобреи орудуют бритвой и знай себе кромсают бороды, брадобрейши, напротив, управляются только с помощью гребня, щипцов для завивки и пульверизатора и не отстригут у своего клиента ни единой волосинки.

Навунасар Златобород, который в юности отпустил бороду просто так, скорее по небрежности, нежели обдуманно, с годами все больше ценил этот придаток своего подбородка и даже стал усматривать в нем какой-то магический смысл. Он видел в бороде едва ли не символ своей царственности и даже вместилище своего могущества.

Царь неустанно любовался в зеркале своей золотистой бородой, с удовольствием пропуская ее сквозь унизанные перстнями пальцы.

Народ Шамура любил своего государя. Но царствование его длилось уже более полувека. А правительство, которое по примеру своего властелина нежилось в безмятежном довольстве, все откладывало необходимые реформы. Государственный совет собирался лишь раз в месяц, и охранявшие его стражники слышали из-за запертой двери, как министры обмениваются одними и теми же фразами, делая между ними долгие паузы: