Муха и влюбленный призрак | страница 49



Про одну только бочку Дел нитрил минут пятый «в-третьих», и «в-четвертых», и «в-шестых». Билли Бонс молча слушал. Тогда Дед поделился серьезной проблемой: чем удобрять огород? В деревнях убор­ные с выгребной ямой, чем сходил, тем и удобряешь. Л укропольцы живут в сельских домах по-городско­му, с канализацией, и приходится покупать навоз.

Голос у Деда стал дребезжащий, хлопотливый — ну, древний старик, развалина. Послушать со сторо­ны, так больше ничего в жизни ему неинтересно, кро­ме навоза. Объясняя, как его разводят водой и как этой жижей поливают огород, Дед не забывал потчевать Билли Бонса: «Кушайте повидло, Алексей».

— Спасибо за угощеньице. Пойду к себе, — гром­ко сглотнув ком в горле, выдавил Билли Бонс.

— Как же так?! — огорчился Дед и стал рассказывать про мочевину. Моряк с грохотом отодвинул табуретку.

— Еще раз спасибо, Николай Георгиевич.

— Да куда же вы! — кинулся за удирающим гостем Дед.

Моряк протопал мимо ванны. Дед не отставал. ()и по-стариковски шаркал ногами и пришепетывал:

— Я еще про сапропель не сказал — тоже ценное удобрение!

Хлопнула дверь. Дед вернулся своей обычной, почти неслышной походкой и весело крикнул с кухни:

— А ты что пришипилась, Муха?! Мойся, а я пока обед разогрею.

— Зачем ты издевался над человеком? — спросила Маша.

— Не издевался, а сменил установку. Он меня бо ялся, а теперь этак свысока будет относиться к ст ричку.

— А почему боялся?

— Мы так и будем через окошко разговаривать? Мойся давай! — прикрикнул Дед.

Маша затолкала одежду в стиральную машину, насыпала порошка, поставила программу... А интересно сложился денек: подвал, катакомбы, встреча с незнакомцем, простреленная фуражка Самосвала, теперь вот Билли Боне. Судя по всему, Дед все-таки сдал ему сараюху. Значит, как только приедет мама, жди ссоры.

С кухни слышалось громыхание кастрюль.

— В траве сидел кузнечик, зеленый, как развед­чик! — беззаботно напевал Дед. Почему он такой ве­селый?

Голову пришлось намыливать четыре раза, а по­том еще вычесывать песчинки. Маша со слезами раз­дирала гребенкой спутанные волосы и прикидывала, что мог рассказать Деду Самосвал. Да почти ничего не мог. В доме был Билли Бонс, а Самосвал не стал бы откровенничать при постороннем. Скорее всего, Дед еще не знал, что его внучка ходила в катакомбы.

Стало ясно, как себя вести. Дед все понимает, но не все позволяет, значит, о катакомбах надо помал­кивать. Маша подровняла обломанные ногти, при­жгла йодом царапины и, надев купальный халат, вы­шла на кухню.