Чан Лу родился в Нанкине, писал пьесы («Чу и девушки», «Ветер для гусынь», «Три брадобрея и кошка»). Учился в Москве. Свободно говорит по-английски. У него репутация enfant terrible китайской литературы. Большую известность получило одно его интервью, в котором на вопрос: «Что вы думаете о Мао Цзэдуне?» — он ответил вопросом: «А кто это такой?» — а когда его спросили: «Что вы можете сказать про площадь Тянанмынь?» — поинтересовался: «А где это?» Его печатало издательство «Бурдон». Чан Лу был уличен в плагиате известнейшего романа одного писателя из Европы. Когда плагиат открылся, Чан Лу оказался на скамье подсудимых. Об этом процессе опубликована книга.
— Оденься получше, сними трусики и приходи к зданию корпорации «Коулун». Мы идем на потрясную вечеринку! Запах табака с черешней, женских духов из Европы и африканских ароматических масел. Бархат и хрусталь, полированные зеркала, просто отель «Цемпака» на Бали. Проверенное место! — прошептал я в мобильник.
— Правда? — восхитилась Соня.
Она была из какой-то европейской страны, мы вместе учились в университете в Шанхае. Я был китайцем из Кореи, жил с отцом и братом, а она в общежитии, в комнате с еще шестью студентками. И у какой-нибудь из них всегда была менструация.
Встретившись перед входом в здание корпорации «Коулун», мы насчитали в нем шестьдесят пять этажей. Пока считали, я обнаружил, что у Сони очень маленький рот, в него не вошло бы больше двух палочек для риса. Рабочий день уже закончился, и мы без всяких проблем прошли к лифту. Он был роскошным, с ковром на полу, бронзой и массой кнопок. Пахло в нем табаком с черешней, женскими духами, искусственными родинками и маслами из Египта. Еще там была обитая плюшем скамейка с зеркалом до потолка вместо спинки.
— Это оно и есть? — спросила Соня.
— Оно и есть. До верха шестьдесят пять этажей. Это означает, что в нашем распоряжении чуть меньше пятнадцати минут, чтобы успеть кончить. Если не получится, у нас будет ровно столько же времени, когда лифт пойдет вниз.
Я нажал кнопку шестьдесят пятого этажа и стремительно расстегнулся.
— Неужели прямо здесь? — спросила она, прижимаясь ко мне.
Я прислонился к углу лифта, который приятно подергивался, и, так как трусиков на ней не было, проник в нее в одно мгновение. Она обхватила меня ногами и шепнула:
— Ты кончи, я не смогу!
— Почему? — спросил я, приостановив в себе прилив спермы.
— Не смогу в лифте. Кто-нибудь может зайти.
