Дик с 12-й Нижней | страница 26
Это было приятно — холодный влажный комочек ткани на больном месте. Боль немножко утихла, белый свет, пылавший под черепом, стал тускнеть. Дик застонал, прерывисто вздохнул. И по стону и по вздоху чувствовалось: он приходит в себя. Правый глаз не открывался, а левым, залитым слезами, Дик взглянул на мать:
— Это ты, ма? А Майк еще не вернулся?
— Майк? Опять Майк! Всюду Майк! — рассердилась мать. — Я всегда говорила тебе: держись подальше от этого рыжего беса! Пусть только покажется мне! Что он с тобой сделал, Дик?
— Это я сам, ма. Хотел растолочь стекло в ступке, и осколок попал в глаз.
— Осколок?.. — Ноги у матери затряслись, она присела на стул. — Ты говоришь, тебе стекло в глаз попало? Это хуже, чем я думала. Это плохо может кончиться. Тут всякая минута дорога…
Мать лихорадочно засуетилась: кинулась к вешалке, схватила куртку, стала натягивать ее на Дика.
Дик покорно поворачивался под ее руками то в одну, то в другую сторону. Испуг матери передался ему. Если она так волнуется, значит, с глазом плохо. Может, его уже нет?
Пощупал пальцем мокрую тряпочку. Нет, глаз как будто на месте. Это приободрило. Даже боль словно ослабла и в голове прояснилось.
Зато стала беспокоить другая мысль: мать грозит разделаться с Майком, Бронзе может здорово нагореть, если он попадется ей под горячую руку. А он ведь с минуты на минуту должен вернуться.
Только Дик подумал о Майке, как тот прогремел подкованными каблуками по лестнице, пнул ногой дверь и влетел в комнату. Под мышками у него торчали две грязные бутылки, в руках был кулечек с мукой. Как доставал ее Бронза дома, неизвестно, но, судя по тому, что огненные волосы первого компаньона фирмы «Грин и Гордон» казались седыми, старался он в интересах общего дела на совесть.
Майк еще не отдышался от скачки по лестнице через три ступени, а уже понял, что у Гордонов произошло что-то неладное. Своими быстрыми глазами он мигом охватил комнату: несчастного, бледного приятеля с завязанным глазом, валяющуюся на полу ступку, откатившийся в сторону чугунный пестик, рассыпанные вокруг осколки темного стекла и в центре всего — расстроенную, хмурую мать Дика, лицо которой не предвещало ничего хорошего.
За словом в карман Бронза не лез. Решив, что самое главное сейчас рассеять гнев миссис Гордон, — он тут же сообразил, как вести себя.
— А крыса, Дик? Неужели улизнула? — спросил Майк с деланным недовольством.
— Какая крыса? При чем здесь крыса? — удивилась мать и подступила ближе к Майку.