Моя Ребекка (Пять лет спустя) | страница 85



– Реб, а почему ты ей не скажешь, что любишь ее, и что она очень тебе нужна?

– Потому что… потому что… в этом нет смысла.

– Почему? Потому что ты думаешь, что ей это не интересно?

– Ей это не нужно.

– Это только твои выводы. Реб, ты можешь быть такой романтичной душкой, так же как и становишься совершенно бездушной сукой, как только речь заходит о твоих чувствах. Ты так боишься быть слабой и не понимаешь, что любить – не стыдно! Это не слабость.

– Неужели обязательно об этом говорить?

– Нам важно это знать и слышать.

– А если… если я скажу ей… а она скажет…

– Что ей все равно? Не верь ей. Она солжет, если скажет тебе так.

– А если солжет? Что делать мне?

– Ты такая странная. Ты сейчас сидишь и спокойно обсуждаешь это со мной. Почему бы не обсудить тоже самое с ней?

– С ней невозможно говорить так… как с тобой, – я улыбнулась, представив себе такой разговор с Элен. – К тому же, мне тяжело представить себе такое. Я скорее откушу себе язык…

– Тебе так сложно признаться в любви?

Признаться в любви. Я мысленно хмыкнула. Нет, это просто. Ты просто подходишь к человеку и говоришь: я тебя люблю. А он отвечает: а мне все равно. И что делать потом? Слова сказаны. Словами можно многое сказать. Попытаться рассказать, как скучаешь, как тебе больно и плохо. Но что если второму человеку не нужны твои признания и чувства? Что делать с ними потом, когда они перестанут быть только частью тебя и облекут свою жизнь в звуке?

– Понимаешь, – протянула я. – Я не хочу ее держать. Я хочу, чтобы она осталась сама. Если ей это нужно…

– Скажи, а как она поймет, что это нужно тебе?

Мы помолчали. И Ник снова перешла в атаку.

– Замкнутый круг… Почему у тебя только вариант отрицательного исхода? Почему нет другого варианта? Почему бы не оставить 50% на то, что она останется, если ты будешь держать ее?

– Потому что это не правильно. Я могу убедить, могу уговорить, могу настоять, как делала это раньше. Но это не решение, теперь я это точно знаю.

– Но, когда ты настаивала, она оставалась. И была вполне довольна.

– Да. А я долго мучилась, что приняла решение независимо от ее желаний.

– Все равно. Я бы на твоем месте поговорила с ней. Просто поговорила.

– Я не могу. Не хочу вешать груз ненужных чувств на плечи человека.

– А почему ты столь неопровержимо заявляешь о том, что ей не нужны твои чувства? Она тебе это сказала?

– Я это поняла.

– Ничего ты не поняла, глупая. Неужели ты не понимаешь, как тяжело ей было признать свою беременность? Именно в момент вашего примирения? А как тяжело было ей признаться в этом тебе? Сколько мужества ей понадобилось, чтобы принять решение оставить ребенка, зная, что лишиться тебя? А что она чувствовала, отпуская тебя? Снимая с тебя все обязательства и давая тебе, дура, тебе право выбора? Или это ты, трясясь от страха, сбежала от жениха к любовнице, чтобы обнаружить в ее кровати другую женщину? Да проснись же ты!!! Сколько можно думать только о себе??? Удивляюсь, что такая сильная и бесстрашная женщина, как Элен, нашла в тебе?