Красавица | страница 91
Я смотрела на дно своей чашки, когда Чудовище вновь спросило меня:
– Красавица, прошу, скажи, что не так. Возможно, я смогу помочь.
Я раздраженно посмотрела на него, открыв рот, чтобы еще раз сказать ему: "Прошу, оставь меня в покое". Но что-то в его глазах остановило меня. Покраснев, я пристыжено опустила взгляд.
– Красавица, – повторил он.
– Я... Я скучаю по своей семье, – пробормотала я.
Чудовище откинулось на спинку стула и замолчало.
– Значит, ты меня покинешь? – спросил он. Безнадежность в его голосе потрясла меня, несмотря на глубину моей жалости к себе. Я вспомнила, впервые со вчерашней ночи, когда тоска по дому вновь нахлынула на меня, что у него не было семьи, по которой он мог бы скучать. "Иногда здесь очень одиноко", – сказал он при нашей первой встрече. Тогда я пожалела его, до того, как он начал мне нравится. Немного же стоила моя дружба, если я так легко смогла бы забыть ее (и его).
– Мне было бы тяжело больше никогда тебя не видеть, – ответила я. – Но ты был так добр ко мне, что я... иногда задумывалась, возможно ли... Может, по прошествии какого-то времени, ты позволишь мне... уйти. Я не перестану быть твоим другом.
Он молчал, а я нерешительно продолжила.
– Знаю, еще слишком рано, я ведь здесь всего лишь несколько месяцев. Знаю, не стоило об этом упоминать. С моей стороны это слишком неблагодарно... и бесчестно, – жалостливо говорила я. – Я не хотела ничего говорить, не собиралась, но ты все спрашивал, в чем дело, а я так по ним соскучилась. – Я остановилась, зарыдав.
– Не могу отпустить тебя, – произнесло Чудовище. Я взглянула на него. – Прости, Красавица.
Он хотел что-то добавить, но я не дала ему возможности.
– Не можешь? – выдохнула я. Эти слова отдавали бесконечностью. Я встала и попятилась. Чудовище сидело, положив на стол правую руку, белую повязку на которой почти скрывали волны кружев. Он взглянул на меня, но я не смогла разглядеть его глаз; мир плясал перед моим взором, мерцая, словно белый снег. Я моргнула и голос, в котором я не узнавал свой, произнес:
– Никогда не отпустишь? Никогда? Я проведу здесь всю свою жизнь и больше никого не увижу?
Мне в голову пришла мысль: «Моя жизнь... Он провел здесь два века. Сколько мне отмерено? Замок – это тюрьма и дверь не откроется".
– Боже милостивый, – закричала я. – Дверь не откроется. Выпусти меня, выпусти!
Я подняла кулаки, чтобы ударить по молчаливой деревянной панели, которая встала перед глазами, и провалилась в темноту…