Заговор против «Эврики». Брошенный портфель | страница 27
В один из воскресных дней он направился к адмиралу. Канарис с женой и двумя дочерьми жил в пригороде Берлина — Зюденде. Адмирал был дома один. Он обрадовался гостю.
— Ганс, какими судьбами? — удивленно произнес адмирал.
Дед Канариса, грек по национальности, эмигрировал в Германию, где женился на немке. Неарийская внешность и сомнительное происхождение всегда были источником неприятностей для Канариса. В расстегнутом кителе, который сваливался у него с плеч, адмирал казался совсем штатским человеком. Да он и не скрывал своего пренебрежения ко всяким военным условностям.
— Наверно, что-нибудь стряслось? — спросил он, усаживая тяжело дышавшего Шульца в кресло.
Ганс Шульц, садясь, опасливо поглядывал на диван, где лежали две таксы. Когда он опустился в кресло, что-то зашелестело справа от него, Шульц взглянул — рядом стояла клетка с попугаем, потревоженная птица беспокойно запрыгала по жердочке.
— Ну, рассказывай, Ганс, как ты живешь? — сказал Канарис.
— Здоровье стало сдавать. Едва дотащился сюда, — отдышавшись, заговорил Ганс Шульц.
— Наверно, что-нибудь важное привело тебя?
— Пришло время устраивать судьбу племянника. Он окончил университет, хорошо знает персидский язык.
— Мне о нем говорил Вилли Шнель. Помнишь этого нелюдима?
— Как же, помню. Он часто приезжал к нам в Мюнхен.
И старые приятели принялись вспоминать мюнхенские дела. Этим “старым бойцам”, как называли участников фашистского путча в Мюнхене, было о чем вспомнить.
Начало темнеть, когда они оторвались от воспоминаний.
— Надо ехать, а то Вальтер будет беспокоиться.
— Ты скажи ему, пусть зайдет ко мне. Нам нужны работники, говорящие по-персидски. Этот язык еще довольно редкий у нас.
— Только не посылай его сразу за границу… — попросил Ганс Шульц.
— Ладно, ладно, старый эгоист, — Канарис весело похлопал старика по плечу. — Мне Вилли уже рассказывал, почему ты выбрал для карьеры племянника военную разведку.
Все складывалось как нельзя лучше. На другой день Илья направился в абвер. В казенном, похожем на казармы, четырехэтажном здании по улице Тирпицуфер, где помещалась военная разведка, его встретили любезно, попросили подождать и через десять минут проводили к адмиралу.
В маленьком кабинете Канариса на стенах висели портреты его предшественников — бывших начальников немецкой военной разведки — и большая карта мира. За окном сквозь густую листву каштанов поблескивал Ландверский канал.
Встретил адмирал Илью, как старого знакомого. Но это показное радушие насторожило Илью. Он знал, что Канарис — старый и опытный разведчик, начавший свою карьеру еще в период первой мировой войны в США, где под руководством фон Папена организовывал диверсионные акты. Ездил в Испанию, был арестован, но, задушив зашедшего к нему в камеру священника, бежал в его одежде из тюрьмы. Потом служил в германском военно-морском флоте. Вновь пришел в разведку в 1935 году.