— Может, назовем его Сол? — спрашиваю я.
Вполне достойный компромисс.
— Нет.
— Соло?
— Нет.
Еще одна попытка.
— Салага?
— Нет, — отвечает Исузу, скрещивая руки на груди.
Я плаваю, как студент у доски. Несомненно, все эти созвучности могут слегка запутать бедное существо: одна кличка дома, другая на прогулке, в обществе отца Джека и Иуды… В отличие от последнего, этот бедолага бессмертен. Так что у него будет предостаточно времени, чтобы привыкнуть.
Исузу, кажется, приняла последний вариант к рассмотрению. Я пытаюсь вообразить механизмы, которые вращаются у нее в голове, критерии, по которым она могла бы выбрать соответствующее имя для… кого? Моего второго любимца? Так получается? Исузу чувствует угрозу со стороны Солдата? Выходит, что Солдат — эквивалент второго ребенка, насколько это касается ее? Конкурент, претендующий на мою любовь?
Задним числом я пожалел, что не принялся кататься по полу вместе с ним, когда мы вернулись домой.
— Сюрприз! — произношу я, распахивая пальто, чтобы показать его — как мне казалось тогда, домашнего любимца без недостатков.
Я позволяю ему прыгать по комнате, царапая когтями доски, в то время как Исузу наблюдает за ним, онемев от радости. По крайней мере, я так думаю.
— Его зовут Солдат, — сообщаю я, как раз перед всем этим — прежде чем он принимается скрести когтями доски, ползать на брюхе и кататься по полу, как идиот.
Я только хотел показать, каким забавным может оказаться щенок.
Думаю, Исузу увидела нечто большее: что этот новый щенок нравится мне куда больше, чем она. И в довершение всего, чтобы оскорбить ее еще сильнее, я позволяю себе назвать этого щенка ее именем — как забывчивый родитель, который дает младшему ребенку игрушки старшего.
Так какое имя вы дадите своему конкуренту? Скорее всего, самое оскорбительное. Салага. Или парашечник. Или «Полижи-мою-задницу»?
— Ладно, — смягчается Исузу.
— «Салага» подойдет? — уточняю я.
Исузу мрачно кивает, ее руки еще скрещены на груди, как у маленького Наполеона.
— Ты его все еще ненавидишь? — торопливо спрашиваю я, поскольку у нее, кажется, еще сохраняется уступчивое настроение.
Исузу смотрит на своего щенка-вампира, Салага смотрит на нее. Щенок, из-за которого разгорелся весь сыр-бор — шоколадный Лабрадор, самая симпатичная порода, которая только существует на свете. По крайней мере, так должно быть. Вырастая, симпатяга превращается в самого мерзкого представителя породы лающих и тявкающих, какого только может завести ваш ближайший сосед. Вместе с ними растет и дикая потребность убивать. К счастью, Солдат никогда не станет более крупным и менее симпатичным, чем сейчас, когда он таращит на Исузу свои большущие щенячьи глазенки, а его ноздри слабо раздуваются, уже изучая запах нового хозяина.