И отправляюсь следом за своей тенью туда, где гуляет отец Джек. Чтобы расспросить его про Иуду, которого всегда можно почесать за ушами.
— Как дела, мальчик? Как жизнь?
— Молодец.
— Хороший мальчик.
— Так значит, вас потянуло на азартные игры? — спрашивает отец Джек.
Азартные игры. Это мой эвфемизм.[54] Суррогатная склонность, в которой я признался, состояние, которое можно соотнести с состоянием отца Джека. Нет необходимости делать вещи сложнее, чем они есть.
— Потянуло.
— Присаживайтесь, — говорит отец Джек. — А я чего-нибудь подогрею.
Глава 11. Любимец без недостатков
— А почему ты назвал его, как меня?
Это первое, что Исузу хочет знать после того, как церемония знакомства завершена. Вопрос вполне правомочный, хотя я ожидал несколько иной реакции, когда принес домой черного щенка-лабрадора, недавно обращенного и с бантом на шее. Я ожидал чего-то большего — чего-нибудь вроде объятий, но последнее время она отмеряет их строго определенными дозами, равно как и хихиканье. Единственное, чем она, кажется, не манкирует — предложения, которые представляются неопределенно обличительными и имеют тенденцию заканчиваться вопросительным знаком.
— Потому что у него тоже большие ноги, — говорю я, предъявляя ей лапы Солдата в качестве доказательства.
— Но это мое имя, — не уступает Исузу.
— Клянусь тебе, я вас не перепутаю. Вопрос улажен?
— Но это мое имя, — повторяет она.
Ее кулачки сжимаются с такой силой, словно она пытается удержать то единственное, что является ее неотъемлемой собственностью.
— Твое второе имя, — уточняю я, разочарованный тем, что дело приобретает такой оборот. — Которым тебя все равно никто не называет.
— Но это все равно мое имя.
Ее кулаки начинают дрожать; она поднимается на цыпочки, словно готовясь издать вопль.
— И имя Солдата, твоей собаки, — я нажимаю ей на макушку, возвращая ее ступнюшкам горизонтальное состояние. — Видишь бант? Это подарок.
Пауза.
— Это тебе.
— Я его ненавижу.
Это неожиданное заявление выбивает меня из колеи, и я просто не знаю, что сказать. Остается только проверить у себя наличие каких-нибудь телепатических способностей, которые могли бы меня спасти.
«Солдат, — думаю я, — лизни ребенка в нос. Сейчас же».
Бесполезно.
«Солдат? Сигнал получен? Возможно, от этого зависит твоя жизнь».
Но Солдат только вытягивает перед собой свои огромные щенячьи лапы, позволяя им скользить по деревянному полу. Он кладет свою огромную щенячью голову между лап, а потом приподнимает брови — движение, которое заставляет меня задаться вопросом: может быть, он тоже пытается послать мне сообщение? Что-нибудь вроде «заберите меня отсюда».