Между тигром и драконом | страница 100



— Скорей всего восход, чем закат, — подумал я, и это было как нельзя кстати, яркий солнечный свет сейчас не для моих глаз. Убедившись, что моя веревка, как и прежде, надежно закреплена, привязал к ней рюкзак и вернулся к заряду. Сделал косой срез на огнепроводном шнуре и достал спички. Шнур загорелся с обычным шипением и с первого раза. Его длины мне хватало с запасом. Без каких либо проблем я выбрался из провала и вытянул за собой рюкзак. До взрыва оставалось еще пару минут. Я отошел от провала и стал ждать. Рассвет только начинался, было тихо и довольно тепло. Туман заливал внизу все долины. Мох под ногами был покрыт утренней росой, предвещая хорошую погоду. Земля вдруг вздрогнула, выдохнув из провала клубы пыли. После шума падающих камней опять наступила тишина, почти как в пещере.

— Вот и все, — подумал я. — Теперь Пещера откроется только перед приходом следующего фаталиста, или какого-нибудь другого духовно повернутого. Кто знает, кого теперь Дух пришлет. Только на кой ляд Он меня к Мамонову за тротилом посылал?

Это воспоминание развеселило, и, накинув рюкзак на плечи, я энергично зашагал вниз с чувством выполненного долга. Все же, какой вкусный воздух наверху! Я жадно вдыхал, пытаясь запомнить его уютный аромат. После сырого пещерного воздуха, несмотря на утреннюю прохладу, он казался таким теплым и насыщенным. Жаль, что скоро к нему привыкну и перестану замечать.

Примерно в полдень я дошел до дороги и присел отдохнуть. В рюкзаке еще оставалось достаточно еды, так как в Пещере почти ничего не ел. Я собрал веток и разжег костер. В комплект сухпая входило сухое горючее, но я соскучился по живому огню и потому с наслаждением прилег, наблюдая за языками огня и подставив спину солнечному теплу. После горячей еды меня разморило, и я не заметил, как уснул. Помню, снилась громадная железная бочка, вращающаяся на подвешенных металлических прутах. Они скрипели, скрежетали и похрустывали, я боялся, что она вот-вот сорвется и раздавит меня. Этот скрип нарастал, а я как вкопанный продолжал стоять, заворожено глядя на раскачивающуюся бочку. И когда вдруг скрип оборвался, превратившись в звук затормозившей машины, то проснулся, увидев остановившийся рядом раздолбанный уазик. Я лишь успел сесть, когда из него выскочил растрепанный мамоновец и приставил к моему плечу ствол автомата. Открылась задняя дверь уазика, и из нее на меня нацелился еще один ствол. За автоматчиком сидел сам Мамонов, грудь его была перевязана.