Черный меч | страница 29
На залитой лунным светом траве лежала обнаженная Сигурни. Ее запястья и щиколотки были прикручены к вбитым в землю колышкам, лицо залито кровью, глаза выражали такой ужас, смешанный с ненавистью, какого Волчонок в жизни не видел. Рядом стояли пятеро — все высокие, стройные, черноволосые и бледнокожие.
Один из вампиров, уже расстегивающий штаны, перевел взгляд на Сергаала.
Айстат охотился в этих лесах не первый год. Он был очень молод, всего лишь тридцать лет, но уже достаточно опытен, а в силе и ловкости с ним мало кто из сверстников мог сравниться. Сегодня была удачная ночь — мало того, что удалось поймать одного из проклятых Черной Тварью охотников, так еще и охотник этот оказался девушкой! Что может быть лучше? Вот только сейчас, уже почти физически ощущая близость наслаждения, вампир почувствовал приближающуюся опасность. Он поднял взгляд — на краю поляны стоял вампир.
Обычный черноволосый, худощавый вампир с традиционно бледной кожей. Вот только одет он был странно — в одежду охотника — но даже не это привлекло внимание Айстата. У него не было вампирской ауры. А если не было ауры — значит, это человек.
Человек поднял голову, и взгляд вампира встретился с его взглядом. Абсолютно черные глаза. Ни белка, ни радужки, ни зрачка, одна сплошная тьма.
— Мразь… — прошипел человек — человек ли?
Резким движением он наклонил голову — и Айстат обомлел. Он думал, что понятие «страх» ему более неведомо, и он не ошибся — это был не страх. Это был ужас, всепоглощающий, всеподавляющий ужас, который приковал вампира к месту, не позволяя даже поднять меч для защиты. Потому что Айстат, представитель самой долгоживущей расы на Аенгросте, понял, кто перед ним. Понял, кто пришел в мир.
Над головой человека прямо из позвоночника медленно и неумолимо выдвигалась рукоять Черного Меча.
Глава 3
Океан был спокоен, и величественно-грозен. Мощный рокот волн, тихий плеск брызг, легкое посвистывание ветра… Все навевало на мысль о вечном, могучем существе, именуемом океаном, существе, для которого нет преград, и лишь нежелание перемен до сих пор спасает жизнь неразумным козявкам, обитателям суши. Великое спокойствие, нерушимое и вечное, лишь изредка появлялись в нем крапинки чуждого — корабли. Но им недолго приходилось тревожить покой океана — великая вода могла за себя постоять.