— Прости, что потревожил, Клэр, — сказал ее бывший муж.
Связь оборвалась.
3 ноября 2012 г.
Батарея гудела. В квартире Маршалла царили жара и влажная духота. Все окна были закрыты, ветер сотрясал здание. Телевизор работал без звука, транслируя белый шум. Заплесневевший кусок сыра лежал на разделочной доске на кухне рядом с грязным ножом. По полу гостиной разлетелись перья из разорванной подушки, в них утонула погнутая вилка. Маршалл терзал ее пять минут, засунув в рот грязный носок, чтобы заглушить рыдания.
Он лежал на кровати — глаза опухли, нос покраснел. Маршалл не принимал душ уже два дня. Ел только раз. Ребра выпирали так, что отбрасывали на стену неровную тень.
Компьютер работал, на экране продолжалось слайд-шоу заставки. Из порта сбоку торчала флешка. Слышалось гудение. Зазвонил телефон, и включился автоответчик. Замерцал красный огонек.
Клик. Бип.
— Йо, Марс, — раздался голос. — Это Ринго. Мы кучу времени пытались до тебя дозвониться. Нам срочно нужны готовые видео, а ты как сквозь землю провалился. Ты нужен нам, чувак. Слушай, просто перезвони, когда это получишь.
На автоответчике цифра восемь отмечала количество непрослушанных сообщений.
Маршалл вышел на улицу в одиннадцать часов, впервые за пять дней. Небо было серым, но тучи еще не пролились дождем. Он надел солнечные очки — смотреть на мир было слишком тяжело — и стоял перед домом, сжимая кулаки в карманах. В саду рядом кишел тараканами разлагающийся фонарь-тыква. Маршалл слышал, как насекомые грызли тошнотворную оранжевую мякоть.
Здание на углу Оук и Кинг-Эдвард-стрит не вписывалось в окрестности. Справа стоял куда более величественный и огромный дом, слева — детская больница. Над ней постоянно шумели вертолеты, а на перекрестках сталкивались машины.
Вороны сидели на ветвях, на проводах.
Он перешел через дорогу и направился к автобусной остановке. Дальше располагалась школа и изгородь, за которой он увидел сына.
До прибытия автобуса оставалось пятнадцать минут, но Маршаллу нравилось на улице. Его кожа стала мягкой и покраснела из-за часового душа. Прежде чем уйти, он до блеска надраил квартиру.
Выкинул вещи, которые разбил.
Содержимое флешки перекочевало в один-единственный вордовский документ. Ярлык — вырванный листок на экране — выглядел безобидно. Но содержимое… Содержимое — совсем другая история.
«Другая» — неудачное слово. Оно абсолютно, черт возьми, не подходит.
Он распечатал все восемнадцать страниц и оставил их на кухонном столе, придавив бутылкой чистящего средства, чтобы они не разлетелись.