Полиция Гирты | страница 73



И бросил многозначительный, зловещий, взгляд на своих ассистентов.

— Резать — ответил инспектор — и заверните эту дрянь, чтоб грязь не разносить. Эксгумируйте остальных троих с этого пожара, и пусть проверяют каждое поступающее тело. Приступайте сейчас же, приказ спущу чуть позже, сегодня вечером.

Доктор Фарне ничего не ответил. Только загадочно переглянулся с уже бросающими выразительные, голодные взгляды на шахматные доски на лабораторном столе санитарами и девицей-магнетизером из отдела убийств, что как будто пряталась в тенях, в дальнем углу у раковин и шкафов с медицинскими инструментами, держась подальше от яркого света лампы и незваных посетителей.

— Он что себе, помощников из кусков трупов, что ли склеил? — когда закрылась дверь, уже в коридоре, едва сдерживаясь от смеха над собственной шуткой, заюлил, заулыбался, доктор Сакс, заглядывая в лица коллег, не засмеются ли — кормит их частями неопознанных тел!

— Да, он так и делает — с мрачным отвращением ответил ему инспектор Тралле — если, вы Густав, еще не знали этого.

* * *

Когда они с Марисой выходили из здания комендатуры, детектива снова охватило терзавшее его после драки волнение, но он мысленно сказал себе, что не обязательно быть смелым, можно лишь показывать это своим видом. Сделав над собой некоторое усилие, он остановился прямо посреди двора, но все же не под самым фонарем, чтобы не просматриваться изо всех концов плаца, окон и дверей, грозно подбоченился о меч, закурил трубку, обозревая окрестности, огляделся победным взглядом в поисках обидевшего Марису полицейского. Несколько раз быстро вдохнул дым и, удовлетворившись собственной храбростью, последовал за нетерпеливо тянущей его за локоть спутницей дальше к воротам на проспект.

— Как вы его ловко, в спину-то! — засмеялся, окликнул Вертуру у ворот дежурный, пожилой бородатый полицейский с пикой и в шлеме-морионе, выглянувший из своей лилово-полосатой будочки им навстречу.

— Свинья, оскорбляющая беззащитных женщин не заслуживает иного обращения! — важно парировал детектив и, повлек злорадно ликующую Марису на проспект.

Пока они шли до дома, с каждой минутой он все больше и больше ощущал, как нарастает напряжение идущей рядом с ним, прижимающейся к его плечу спутницы, все такой же молчаливо-сосредоточенной, но то и дело с нетерпением ускоряющей шаг, чтобы он шел быстрей. Как будто, повинуясь этому внезапному, охватившему ее возбуждению, что она с такими трудом и досадой сдерживала, пока они были на людях, таща его за собой, этим быстрым изнуряющим бегом она пыталась хоть немного унять беснующуюся в ее сердце бурю чувств и мыслей. Чувствовал ее цепкую ладонь, ласкающую его локоть и бок, ее дрожащие пальцы, все крепче сжимающие его руку, чем ближе они подходили дому, где он жил. Ощущал как, та дрожь, что зарождалась в ее пальцах, когда она гладила ими его ладонь, постепенно переходит в лихорадочный озноб, с каждой минутой все сильнее охватывающий все ее тело. И, всю дорогу, осторожно поглядывая на нее, замечал, как она поджимает губы и отводит пылающий взгляд, пытаясь скрыть под низко накинутым на голову капюшоном разгоряченное лицо, пытается не смотреть на своего спутника, чтобы самой не сорваться раньше положенного времени. А когда они поднялись на второй этаж, она властно, напористо и нетерпеливо втолкнула его в комнату, с грохотом захлопнула входную дверь, рывком задвинула за ними засов и только Вертура и успел что расстегнуть заколку плаща, как она, обхватив его руками, вцепилась в него, прижавшись к нему всем разгоряченным телом, выгнула спину, заглянула в лицо и прошептала как приговор, тяжело, страшно и волнительно.