Зелёное, красное, зелёное... | страница 15
Когда Лена открывала калитку, щеки ее пылали. Она как обычно сказала свое: «Входите, сеньор, графиня в саду…» — но глаза ее тревожно блестели. Впервые я видел ее волнение, которое она не могла скрыть. Я сделал шаг, но она, продолжая тревожно и вопросительно смотреть исподлобья, не отошла в сторону. Тогда она ждала, что я обниму ее, так как она уже знала, зачем я пришел так рано и почему я один.
Она стояла рядом и смотрела испуганно и растерянно, щеки ее горели, а руки были опущены. Секунду длилось это состояние, может быть еще меньше.
Но раздался голос Алиции Станиславовны, звавшей Лену, и она совладала с собой и повела меня по дорожке, сильнее обычного размахивая рукой и обивая кончиками пальцев листья с кустов отцветшей сирени.
«Писем от тебя нет. Не знаю, что и думать. Временами я просто не нахожу себе места. Теперь я знаю, что не могу без тебя. И мне совсем не стыдно писать это. Борис, где ты? Саша писал, что ты воюешь на Кавказе и что номер твоей полевой почты изменился, но с тех пор замолчал и он. Что это может значить? Последние два письма, на всякий случай, я посылаю по старому адресу. В одном из них, адресованном командиру части, я спрашиваю, где искать тебя. Прости. Но сердце подсказывает мне: что-то случилось…» Когда я уходил, она крепко пожала руку и толкнула меня в плечо, чтобы я уходил, улыбаясь смущенно. Тогда я думал, что она каменная. Но, повернувшись и сделав шаг, я вдруг почувствовал, как быстро она подалась вперед и ощутил поцелуй на шее… Я остолбенел, и, когда обернулся, она уже убегала по дорожке. Я шел домой, боясь пошевелить шеей, неестественно вытянув ее, и часто спотыкался… «Почему замолчали вы оба? Одновременно. Я работаю в госпитале. Каждый день хожу на почту. Больше ничего не могу написать. Где ты?..»
Второе письмо было адресовано командиру части. В нем Лена писала о том, что переписка со мной неожиданно прервалась, и просила сообщить ей, что со мной. Башьян сделал на письме следующую приписку: «Ты — скотина. Что мне отвечать? Не могу же я отмолчаться. Срочно пиши. Твой Левон».
Я задумался. Ветер переменился и дул с моря. Желтые крупные листья с платанов приподымались на дорожке и шевелились. Кроме меня, никого в сквере не было. В море ходили белесые гребешки. В стороне порта серое небо было перечеркнуто множеством кранов, мачт. Это походило на паутину. Оттуда доносился стук, скрежет, гудки и свистки. Маленький толстобокий бот, переваливаясь, шел вдоль берега.