Другая Элис | страница 67
Двадцать один. Вечеринка
Начался Уимблдон. Играл Агасси, но я едва узнала его — он был безупречно одет в белое, волосы подстрижены короче обычного. Четвертьфинал против Беккера, который, как всегда, нырял и прыгал за мячом. Давай, Агасси! Я внимательно смотрела двадцать минут на их игру, жалея, что меня там нет.
Прошло два дня после моего последнего экзамена, и я вернулась в больницу, где персонал мониторил, как действовал на меня новый препарат.
На изголовье моей койки висела табличка «постельный режим». Через четыре дня, проведенных здесь, мое тело стало словно тяжелый кирпич. Я лежала весь день бесполезной деревяшкой, изредка открывая рот, как золотая рыбка, чтобы сиделка вложила в него термометр, или протягивая ей руку для измерения давления. Единственная форма упражнений, которые я могла делать, это гидротерапия, приятная штука. Вода нагревалась до 90 градусов[10], и физиотерапевт делала со мной разные упражнения. В воде я чувствовала себя легкой, как бабочка. Я ждала утра, когда приветливый седовласый санитар нес меня в процедурную, где стояла горячая ванна.
— Элис, вы самостоятельно были в туалете? — спросила сиделка. Я виновато опустила голову.
— Нажимайте на кнопку. Постельный режим есть постельный режим. Вам вообще нельзя вставать, — отчитывала она меня.
Но я не хотела, чтобы под меня каждый раз подсовывали пластиковую утку. С кем они имеют дело? Я должна была помнить, что я трудный случай.
Но ведь я была очень перспективной спортсменкой, юниором мирового класса, меня сеяли на национальных соревнованиях. Я получила 30 предложений из США, меня хотели заполучить все колледжи. Шарлотта уже была в Америке и надеялась осуществить свои мечты. А где была я, куда я собиралась? Я была в больнице и никуда не собиралась. Я даже не имела права самостоятельно дойти до туалета.
Билл больше не приходил ко мне. Возможно, скоро придет. Почему он не показывался? Мне бы хотелось его видеть. И все-таки мне хотелось стереть из моей жизни таких подруг, как Шарлотта и Конни. Общаться с друзьями из колледжа, с Софи, Ребеккой и Себом, которые не имели отношения к теннису, было гораздо легче.
На следующий день Себу исполнялось восемнадцать. Вечером он приглашал всех друзей. Я хотела пойти. Я не собиралась гнить тут, как затхлый кочан капусты, завидуя моим друзьям, которые будут веселиться без меня.
— Можно мне пойти на день рождения моего друга? — умоляюще спросила я у доктора Бакли, когда он делал обход. — Себ так огорчится, если меня не будет.