Что сделала моя лучшая подруга | страница 101
Бенедикт, не изменившись в лице, смотрит Бэйли прямо в глаза.
— Ее состояние очень серьезно, — произносит он. Повисает тягостная пауза. — К утру мы будем знать больше.
Последние слова врач произносит, не глядя Бэйли в глаза.
— А долго она пробудет под действием успокоительных? — не выдерживаю я.
— Столько времени, сколько потребуется для значительной подачи кислорода, — отвечает Бенедикт. — Если потом все будет хорошо, мы сможем снизить подачу кислорода и постепенно уменьшить дозу успокоительных. Затем отменим искусственную вентиляцию легких. Но давайте доживем до завтра.
Он одаривает нас улыбкой, полной заботы и дружеской поддержки.
«Они что, дома перед зеркалом тренируются?» — думаю я.
Меня не обмануть.
Том и Бэйли встают. Я поднимаюсь чисто автоматически.
— Спасибо вам, — заторможено произносит Бэйли.
Мы друг за другом выходим из комнаты для родственников.
На полпути по коридору я обнаруживаю, что оставила под стулом сумку, и возвращаюсь в комнату одна. Я еле передвигаю ногами. До меня доносятся голоса. Эти двое явно не слышат моих шагов. Я останавливаюсь. Разговаривают Бенедикт и медсестра.
— Я говорила с ее лучшей подругой…
Голос у медсестры звучит совсем не так, как тогда, когда она говорила со мной. Меня она утешала, а теперь говорит взволнованно. У меня замирает сердце.
— Думаю, она как-то причастна к попытке самоубийства. Она начала рассказывать мне про какой-то план, но тут в туалет вошел ее бойфренд — вернее, бывший бойфренд, и…
— Сестра, — скучающим голосом произносит Бенедикт. — Я умираю с голоду, мне пора домой. Что вы хотите сказать? Только покороче, пожалуйста.
— Подруга пациентки, Элис, сказала, что она не хотела, чтобы Гретхен продолжала страдать. — Медсестру явно не смутил недовольный тон Бенедикта. Она говорит все более решительно и убежденно. — Она сказала, что будет лучше, если Гретхен не очнется. А я не думаю, что Гретхен была без сознания, когда подруга обнаружила ее. Она утверждала, будто дверь квартиры была приоткрыта, но это кажется маловероятным… А когда я предположила, что она, быть может, причастна к случившемуся, она очень разнервничалась.
Бенедикт фыркает.
— Что тут удивительного? Родственники всегда чрезмерно чувствительны к неоправданным серьезным обвинениям.
— Доктор Бенедикт, я ее ни в чем не обвиняла. Думаю, она была готова признаться в том, что помогла Гретхен наглотаться таблеток. Ведь это же помощь в самоубийстве — то есть фактически убийство!