Муж мой - шеф мой? или История Мэри Блинчиковой, родившейся под знаком Тельца | страница 36
А потом…
В последнюю ночь мы тоже были на берегу океана. Легли прямо на еще теплый песок и наслаждались близостью друг друга. Чернильное небо над океаном и звезды, звезды, звезды… Шорох прибоя сливается с нежно звенящим напряжением всех мышц.
Что это был за день! Я представляла себя спящей красавицей, дождавшейся наконец своего принца. Мне показалось несколько странным выражение лица Степана после того, как он отпустил меня, но я была слишком обессилена и ошарашена произошедшим, чтобы о чем-то размышлять. Я чувствовала: то, что случилось со мной сегодня, что в последнее время манило и вызывало смущение и безотчетный страх, на самом деле прекрасно.
Я была безмерно благодарна человеку, который был рядом со мной в эти минуты. Это было так не похоже на давно знакомые искреннюю радость и признательность по отношению к родителям и друзьям, что, недолго думая, я честно призналась: «Я люблю тебя! Люблю навсегда!..»
Это были последние счастливые впечатления моего первого в жизни путешествия. Белоснежный лайнер с королевской короной на борту нес нас домой, в Петербург. Уже во время полета я начала чувствовать какое-то едва заметное отчуждение Степана. Он по-прежнему был нежен и ласков, но сердцем я ощущала: он отдаляется от меня. Между нами незримо ощущалось напряжение.
Я как могла старалась сохранять непринужденный вид, но в сердце уже вползала тоска. Один за другим в голову полезли страшные мысли и вопросы: «Все было слишком хорошо, девочка! Что ты действительно знаешь об этом человеке? Женат он или нет? Ты подумала о том, что дома у него могут быть не только жена, но и дети, собака, которую он привык выгуливать по утрам? Да мало ли что может позволить себе одинокий на время отпуска умный и красивый мужчина…»
— Дорогой, тебя будут встречать? — с невинным выражением на лице обратилась я к Степану, когда самолет начал заходить на посадку,
— Надеюсь, что нет, — натянуто улыбнувшись, ответил он и прикрыл глаза рукой.
Вид у него был какой-то измученный. Перстень блестел фиолетово-холодно и неприступно. Говорить больше было не о чем.
«Жить осталось так мало, мне уже семнадцать лет, — машинально напевала я песенку, пытаясь себя развеселить. — Соберись, Мэри, соберись! Представь себе, что ты находишься в начале долгого поиска своего настоящего счастья. Там, внизу, лежит большой и красивый город, который тоскует без тебя. Тебя ждут новые впечатления и знакомства, любящие родители и полная неизвестности, а потому заманчивая перспектива новой жизни, в которой, как ты узнала недавно, есть место и таким замечательным ощущениям!»