Вкус пепла | страница 73



– Час назад на товарища Ленина совершено покушение…

* * *

Олег Владимирович тяжело опустился на нижний деревянный топчан нар и, закутавшись в шинель, медленно, так чтобы боль в спине вновь не дала о себе знать, прилег.

Леонид Канегиссер молча, с любопытством наблюдал за сокамерником. По внешнему виду новому знакомому было лет под шестьдесят, если не более. Да и звание, судя по шинели, соответствовало данному возрасту. К тому же седые волосы, борода, морщины по щекам, сухие, узкие ладони рук. «Призрак из минувшего, – неожиданно подумал о сокамернике убийца Урицкого. – Чем-то напоминает аббата Фариа. Такой же старый, странный и загадочный».

Леонид прокашлялся. Старик и не подумал хоть как-то отреагировать. Канегиссер еще раз поднес кулак ко рту, чтобы вторично дать о себе знать, как неожиданно услышал:

– Не старайтесь, юноша. У вас с легкими пока все в порядке. А кашель со временем придет сам собой. В наших условиях обитания подобная зараза приобретается слишком быстро, значительно быстрее, чем вы покинете эти стены.

– Простите. Я не хотел вас потревожить…

– Однако упорно это делали. Впервые в данном заведении? – Белый говорил, откинувшись на спину, скрестив руки на груди, не открывая глаз.

– Да. Первый день.

– Тогда понятно. Непривычно и страшно? Ничего, привыкните. К тому же здесь не страшнее, чем на свободе. По крайней мере тут стреляют только те, кому положено, а не кому взбредет в голову.

Молодой человек с удивлением и страхом смотрел на распростертое на соседнем топчане тело.

– А вы давно здесь?

– Я то? – Белый поморщился: «Вот же, навязался на мою голову. И зачем его перевели из одиночки к этому сопляку? Прощай, уединение». Но все-таки ответил. – Год, включая небольшой отпуск.

– А здесь что, и в отпуск отпускают? – Леонид даже подскочил от удивления.

– Ага, – отозвался Белый. – За хорошее поведение.

– Шутите?

– А в нашем положении, кроме как шутить, более ничего не остается.

Разговор прервался.

Молодой человек умолк. Старик со своими глупыми шутками и нравоучениями стал немного раздражать. Общается с ним, будто с молокососом. Студент шмыгнул уже простуженным носом.

Вообще-то Леонид ждал, что к нему придут другие люди. Те, кто его вытянет из той западни, куда он угодил. Но никто из них, о ком он неоднократно вспоминал за сегодняшний день, так и не объявился. И на допросы, как обещали, не вызывают. Что уже само по себе давало право на надежду.

Молчание, по мнению молодого человека, неприлично затянулось.